Прибывшие в Кашгар с десяток семей кыргызов поселились в пустой деревне в заброшенных глинобитных домах. По всем признакам дома пустовали не менее пяти лет, и большинство из них уже не было пригодно для проживания. Дворы и улицы так заросли густым бурьяном, что путники еле пробирались сквозь него. Новые поселенцы так и не узнали, когда и почему люди этой деревни покинули свои дома. Они прибыли туда в конце весны и выбрали дома покрепче, а до конца лета уже все дома были заполнены беженцами, не только кыргызами, но и казахами. Люди на скорую руку латали глиной дома, сухой травой покрывали крыши, из камыша и сухих веток делали двери.
Жизнь на чужбине налаживалась, и всё было бы хорошо, если бы не несчастный случай. Вскоре после приезда в Китай Кулмамбета укусила бешеная собака. Бейше был рядом, он убил собаку, но было уже поздно. Как сейчас, Седеп помнит, как сын привёл отца с окровавленной от укуса ногой. Кулмамбет был бледен. С глазами полными слёз и отчаяния он сказал: «Это конец. Прости, мать, так получилось. Обидно, что на чужбине, обидно… в нелёгкое время. И ты, Бейше, прости меня, ведь теперь ты должен взять на себя заботу о семье. Не успел я тебя женить и понянчить твоих детей».
Седеп раз пять спрашивала сына, может, собака была вовсе и не бешеная, но Бейше отвечал: «Эне, я могу отличить больную собаку от здоровой. У собаки была шаткая походка и слюни текли. Мы с отцом сразу заметили это, когда она внезапно появилась из-за кустов».
Кулмамбет держался, пока дети не уснули. Она чувствовала, что слёзы душили мужа весь вечер, но он бодрился. В постели он обнял Седеп, хотел что-то сказать, но вместо этого начал рыдать и, чтобы не разбудить детей, выбежал из дому. Когда она вышла за ним с чапаном укрыть его, он всё еще плакал. Она присела возле него, прижалась, обняла крепко и положила голову на его плечо. Долго они сидели молча.
– Знаешь, я не в обиде на Всевышнего, потому что он свёл меня с мудрой женщиной, которая родила мне трёх замечательных сыновей. Я всегда был здоров, не бедствовал и, надеюсь, прожил жизнь достойно.
– Почему прожил? Ты еще будешь жить.
– Тебе будет трудно, но я знаю, ты сильная. Справишься. Переживаю больше за наш народ. Я много думал и строил планы по поводу возврата кыргызов на родину, но ничего не успел. Боюсь, разбредутся кыргызы по китайской земле и не соберёшь их потом. Нет среди нас человека, которому поручил бы это дело. Бейше слишком молод, а тебя не будут слушать. Жаль.
По указанию Кулмамбета Седеп приняла все меры, чтобы никто в семье не заразился. Для него была выделена отдельная посуда, и к нему не подпускали детей. Через неделю муж, казавшийся абсолютно здоровым, сказал ей: «Кажется болезнь начала прогрессировать. Попроси почистить свободный сарай на окраине села, приготовь четыре кола и толстую веревку».
Когда всё было готово, он сам распорядился, в каком месте вбить в землю колы, проверил, прочно ли они сели, затем постелил старую постель на пол и, сев на неё, заставил привязать свои руки и ноги к верёвкам, концы которых были привязаны к колам.
Конечно, Седеп была против, но Кулмамбет не соглашался с ней. Он говорил: «Пойми, Седеп, это неизбежно… скоро я перестану контролировать свои действия, тогда ни один человек не справится со мной. Я не хочу бегать по дворам и получать побои от людей, а самое главное, не хочу стать разносчиком этой заразы. Разреши мне умереть достойно».
Родственники пришли в сарай проститься с ним заранее. Он успокаивал: «Не плачьте. Все умирают по-разному. Вот Аллах решил таким образом забрать меня к себе. Не горюйте. Простите, если кого обидел».
Последними подошли Абыл и Байгазы. Он был с ними строг, даже с маленьким Байгазы, который не понимал, что происходит. Напутствовал детей: «Слушайтесь маму и помогайте брату. Не заставляйте их напрасно переживать за вас. Берегите друг друга и будьте дружными».
С этого дня только один Бейше был рядом с отцом. Седеп готовила и приносила еду.
В первые дни Кулмамбет рассказывал разные истории о своих предках, о своём детстве, о своих ошибках в назидание сыну. Сын кормил отца, шутил, стараясь развеселить его. Кулмамбет за всё время ни разу не пожаловался, хотя руки и ноги были в ранах из-за грубых верёвок и лежать было неудобно. Вопреки ожиданиям он не буянил, не пытался освободиться, но болезнь быстро подкашивала его. Через несколько дней он перестал сглатывать слюни, появлялась пена во рту, потом начался сильный жар. Бейше прикладывал смоченную тряпку к голове, но это не помогало. Скончался он через три недели после укуса собаки.
Как и просил сам Кулмамбет, его тело не похоронили, а, прочитав молитву, сожгли вместе с сараем.
