– Однако он рисковал, – мрачно перебила меня Нора, – мог не попасть в жертву, и что тогда?
Я развел руками:
– Не знаю! Придумал бы что-нибудь другое и в конце концов сумел бы умертвить бедняжку. Только, Нора, Масик, несмотря на маленький рост, все детство и юность играл в баскетбол. Его держали в команде за умение всегда попадать в кольцо. У мерзавца редкий глазомер, он никогда не промахивался.
– А ты откуда знаешь про баскетбол? – моментально спросила Нора.
– Пусть уж Иван Павлович говорит дальше, – улыбнулся Макс, – сейчас поймете. Кстати, Ваня молодец! Такое распутать.
– Ты мне помог, – я решил восстановить справедливость. – Да, я узнал имя, нашел убийцу, но кое-какие детали оставались для меня непонятными. Без тебя мне бы не разгрести кучу и не докопаться до истины. Это ты молодец!
– Нет, Ваня, я просто чуть-чуть поработал, львиная доля была сделана тобой, – не сдался Макс.
– И все же…
– Хватит, – воскликнула Нора, – я уже поняла: Ваня начал, Макс завершил, говори, Иван Павлович, дальше!
Я кивнул:
– Хорошо. Дело сделано. Валерия побывала в «Ниро», рассказала там про Виктора и умерла. Ясное дело, начнется расследование. С одной стороны – милиция возбудит дело, с другой – Нора и Подушкин станут копать носом землю. И что дальше? У них в руках газета с фото Виктора. Масик четко просчитал ситуацию: сыщик поедет в мебельный магазин и спустя пару дней выйдет на Виктора.
Я остановился и выпил воды.
– Верно, – кивнул Макс, – а еще ты, по плану Масика, должен был в конце концов обратиться ко мне, рассказать суть дела, то есть стать свидетелем, который подтвердит: Валерия опасалась за свою жизнь, на нее неоднократно покушался Виктор, он не умер, давно живет под чужим именем.
– Но почему Масик был так уверен в нашей правильной реакции? – воскликнула Нора.
Мы с Максом переглянулись.
– Понимаешь, Нора, – хитро улыбнулся приятель, – мы хотим полностью выдержать жанр. В детективе обычно имя главного убийцы произносят в самом конце.
– Как у Рекса Стаута, – подхватил я.
– Да, – кивнул Макс, – поэтому мы и говорим все время: Масик, врач.
– Кстати, – ухмыльнулся я, – кто сказал, что он мужчина? Слова «врачиха»-то нет, вдруг главное действующее лицо женщина?
– Ваня, – воскликнула Нора, – ты решил сварить меня в кипятке любопытства?! Какая еще женщина?!
– Помучайтесь немного, – улыбнулся я, – скоро уже конец. Вам станет все ясно.
Масик достиг своей цели. Валерия убита, Виктор арестован. То, что «убийца» решил избавить от позора жену с дочерью и выпрыгнул во время следственного эксперимента из окна, просто подарок организатору преступления. И Масик, вспомнив крушение самолета, подумал, что его ангел-хранитель вновь проявил рекордную расторопность. Сейчас дело закроют, сдадут в архив, Масик спокойно женится на Алисе, получит доступ к ее деньгам, и все будет просто шоколадно.
И тут начинаются неприятности.
Масику звонит Галина и спрашивает:
– Любимый, когда съемки? Теперь роль достанется мне!
Масик вздрагивает. Вот незадача! Придется еще избавляться и от Масляниковой. Она болтлива и знает его настоящее имя. Пожалев, что сглупил и привлек психопатку к делу, Масик плетет всякую чушь, чтобы «актриса» не стала преждевременно шуметь.
– Подожди еще недельку. Михалков сейчас в Каннах.
– Ах, милый, – щебечет Галина, – хорошо!
– Никуда не уходи из дома! А то позвонит режиссер, а тебя нет.
– Да, конечно, – ажитированно восклицает Масляникова, – сяду у телефона! Как ты думаешь, может, мне начать дневник вести, как Лерка?
– Дневник! – ужаснулся Масик. – С какой стати тебе такая дурь в голову пришла?
– Ну почему же, ведь Лера-то записывала все, – не замечая реакции врача, говорит Галя. – Один раз прихожу я к ней, а на столе альбом красивый, хотела его взять, ну просто посмотреть, а Лерка меня по руке ударила, да больно так, и быстро засунула его в тумбу, под телик. Ну а потом извиняться стала:
– Прости, Галя, само собой вышло. Это очень дорогая для меня вещь, тут вся моя жизнь описана в подробностях: важные события, имена, фамилии, даты. Знаешь, я каждый вечер сажусь и все заношу в тетрадь.
– Да? – удивилась Галя. – Как же поместилось столько информации в одной тетради?
Лера улыбнулась:
– Бумага тонкая, пишу я очень мелко, с двух сторон, без полей.
– А зачем ты это делаешь?
– Вот сяду в старости и стану вспоминать! Ты можешь сказать, что делала… ну, например… девятого января девяносто восьмого года?
– Нет, конечно!
– А я запросто.
Лера перелистала тоненькие странички и сказала:
– Я в кино ходила, одна. Еще туфли себе купила, итальянские, черные с белым.
– Дневник? – ошарашенно повторил Масик. – В котором она все фиксировала?
– Ага, – смеется Галина, – прикинь, какая дура! За фигом он ей сдался? Ну, так когда я могу сниматься?
Масик чувствует себя как жертва землетрясения. Про дневник он забыл! Совершил ошибку!
Врача начинал колотить озноб. Что, если в милиции окажутся добросовестные сотрудники? Что, если кому-то придет в голову тщательно обыскать квартиру Леры? Тогда найдут записи, а там…
По спине Масика потек пот.
– Галочка, – ласково сказал он, – давай встретимся.
