Григорий был осужден. Приговор оказался суровым: пожизненное заключение. Я малодушно не пошел на заседание, просто не смог бы посмотреть ему в глаза, отчего-то мне было стыдно, хотя я ничего плохого не сделал. А еще вдруг я сообразил, что в самом начале расследования совершил ужасную ошибку. Помните, как все началось? Я поехал в мебельный магазин, к Приходько, показал ему газету и начал расспрашивать, кем продавцу приходится мужчина с букетом… А торговец, беседуя со мной, сообщил о том, что какой-то человек уже спрашивал его про фото. Теперь я понимаю: это был Гриша, искавший Виктора, мой бывший приятель проделал тот же путь, что и я. Он мгновенно выяснил, кого Виктор встречал в роддоме, где он работает. Мы мыслили одинаково. Но я в тот день пропустил слова Приходько мимо ушей, забыл про них и пошел за истиной дальней дорогой. Может, зацепись я за ту фразу продавца, события развернулись бы по-иному? Хотя кто знает!
Нора подняла в ружье лучших врачей не только в России, но и за рубежом, в результате Виктор поправился, он ходит, осталась лишь легкая хромота. Соня живет вместе с отцом.
Когда Виктор выписался из больницы, он приехал к нам, чтобы поблагодарить.
– Вы меня простите, – начал каяться я, но Виктор не дал мне договорить, быстро обнял и сказал:
– Да я знаю, ты не виноват, все тот гад подстроил.
– Скажите, – с любопытством спросила Нора, – а вы видели, как Григорий убил Бурцева?
– Нет, – покачал головой Виктор, – я пьяным был, спал. Вот пиджак его кожаный забрал, поступил как последняя сволочь, как вспомню, так вздрогну!
– Интересно, – протянула Нора, – почему же Григорий решил, что вы свидетель?
Харченко пожал плечами:
– Со страху. А потом, может, я чего и сказал не так, а он подумал, что я все видел. Я сам полжизни протрясся, думал, что Валерию убил, скрывался. Порой кто-нибудь произнесет фразу типа «у каждого в шкафу свой скелет», а я вздрагиваю, ну, думаю, знает! Наверное, и с Гришкой так же получилось. Эх, дурак я, жизнь себе испортил. Когда Иван Павлович меня спросил: «Знаете ли вы Валерию Ермилову», у меня весь разум ушел! Я ведь этих слов столько лет ждал! Эх, поломал себе жизнь.
– Еще не вечер, – оборвала его Нора, – никогда не поздно начать все сначала, главное, отбросить в сторону прошлое, отрубить его и сказать себе: «Все будет хорошо, я еще многое могу». Возраст не помеха для такого решения, никогда не сдавайся! Бери судьбу в свои руки и рули вперед.
Николай и Вера исчезли, словно их никогда и не было. Нора, узнав о моих приключениях на кладбище, долго смеялась, увидав же зеленую Николетту, хозяйка попыталась сохранить серьезность и сдавленным голосом сказала:
– Ты, главное, не рыдай, беде легко помочь, отправлю тебя в одну клинику, думаю, они справятся.
И правда, кожа маменьки обрела нормальный оттенок примерно через месяц, а нахождение в больнице пошло Николетте на пользу. Вышла она оттуда посвежевшая и теперь всем рассказывает о некоем закрытом и страшно дорогом месте, где побывала не так давно. Николетта останется Николеттой, она ни за что не признается, что лежала в российской больнице. Все окружающие должны быть уверены – маменька ездила в Италию, на СПА-курорт.
Кот Марс тоже вернул себе нормальную окраску, надежды нашего соседа Валерия на то, что его любимец станет родоначальником новой породы, не оправдались.
Нора учится ходить, пока у нее это получается плохо, но с ее упорством любые задачи хозяйке по плечу. Макс пропадает на работе, я тоже занят, но изредка мы находим время, чтобы сходить поиграть в бильярд.
Вот вчера как раз выпал такой случай. Мой друг позвонил около восьми и сказал:
– Слышь, Вань, двигай в клуб, я скоро приеду.
Я заглянул в комнату к Норе:
– Я вам нужен?
– Ты мне всегда нужен, – усмехнулась хозяйка.
– Я имею в виду сейчас?
– А в чем дело?
– Макс приглашает меня в бильярдную, уже восемь вечера…
– Намекаешь на конец рабочего дня?
Я кивнул.
– Ладно, ступай, – смилостивилась Нора, – кстати, сегодня пятница, тринадцатое число, может, лучше дома посидишь?
– Ерунда, я не верю в приметы.
В глазах Норы загорелся огонек.
– А вдруг это народная мудрость? Заметили люди еще встарь, во время оно, что тринадцатого в пятницу со всеми неприятности происходят, и нас предупредили.
– Вы стали суеверны? – удивился я.
– Нет, – рассмеялась Нора, – просто дразню тебя.
Я вышел в коридор и начал завязывать шнурки. На одну народную мудрость приходится десять народных глупостей. Я же совершенно не верю в приметы.
Закрыв дверь, я вошел в лифт, нажал на кнопку с цифрой 1. Кабина тихо поползла вниз, дернулась и встала. Я снова потыкал в кнопку, никакой реакции. Пришлось снять трубку висевшего на стене телефона.
– Чаво хулиганите? – профыркало мне в ухо.
– Лифт застрял.
– Где?
Я продиктовал адрес.
– Жди, часа через два будут, – сообщила диспетчер.
– Почему так долго? – возмутился я.
– Пятница севодни, тринадцатое, – прохрипела она в ответ, – в этот день завсегда лифты ломаются, не один ты застрял!
От злости я стукнул кулаком по стене. Вот ерунда! При чем тут пятница, тринадцатое? Просто техника старая.
Я позвонил по мобильному Максу.
