Честно говоря, я рассчитывал увидеть лишь его бывшую жену, поболтать с ней, узнать новый адрес экс-супруга, а тут такая удача.
– Где ж ему жить? – мрачно спросила тетка. – Вы только что его видели! Спортсмен! Вы из школы или из милиции? Ну что мое сокровище отчебучило?
– Мальчика, который сейчас уехал на лифте, зовут Павел Бурцев! – догадался я.
– Ну да!
– Мне нужен взрослый мужчина с таким же именем. Павел Николаевич Бурцев.
Женщина вытаращила глаза:
– Паша? Однако! А вы кто?
Я полез было за удостоверением, но потом передумал и начал самозабвенно фантазировать. Все-таки генетика великая вещь, и, как ни пытайся бороться с ней, ничего не выйдет. Мы являемся продолжением наших родителей, нравится нам сей факт или нет. Я создан из Павла Подушкина и Николетты. Умение придумывать истории – талант от отца, актерские данные – от маменьки, и очень надеюсь, что дар лицедейства единственная полученная мною от Николетты черта характера.
– Видите ли, – завел я, – мы с Павлом Николаевичем одно время дружили, потом перестали видеться, потеряли друг друга из виду, вот я решил возобновить отношения.
– Совсем я, похоже, постарела, – вздохнула женщина, – раз вы меня не узнаете. Я Мила, сестра Павла.
– Ах, Милочка! – фальшиво-восторженно воскликнул я. – Право, вы совсем не изменились! Просто я не решился вас по имени назвать, а отчества не знаю. Вот вы меня точно не припомните, я Ваня Подушкин!
Мила засмеялась:
– Отчество у меня, как у Паши, Николаевна, а вас, Ваня, не узнать невозможно! Каким был, таким и остался.
Я старательно улыбался и кивал. Мила хорошо воспитанная особа, она не стала грубо говорить незнакомцу: «Да я тебя в первый раз вижу». А может, она знает, что способна забыть человека, вот и делает сейчас приветливый вид.
– Неужели ты не слышал о несчастье? – вдруг спросила Мила, обратившись ко мне, как к старому знакомцу, на «ты».
– О каком? – тихо поинтересовался я.
– Павел-то погиб, – довольно равнодушно пояснила она.
– Не может быть!
– Почему же?!
– А когда случилась беда? Павла уже похоронили? – чувствуя странное отупение, спросил я.
Мила хмыкнула:
– Сейчас посчитаю. Сколько ж лет прошло? Ой, не вспомню. Можно Лене позвонить, нашей старшей сестре. У нее все записано. Давно дело было. Да и какая теперь разница?
Я отлепился от стены.
– Вы уверены?
– В чем? – Мила наклонила голову набок.
– В смерти брата? У него нет тезки? Павла Николаевича Бурцева, который тут прописан? Или, может, жил до вас человек с таким именем и фамилией?
Мила вышла на лестницу, притворила дверь в квартиру и серьезно спросила:
– Чего глупости говорите?
Я вынул удостоверение:
– Извините, я обманул вас, но служебная инструкция предписывает раскрывать инкогнито лишь в крайних случаях!
Мила насупилась:
– То-то я вижу, что совсем вас не знаю! В квартиру не впущу, генеральную уборку устроила!
– Конечно, как хотите, мы и здесь великолепно побеседуем. Так как насчет прежних жильцов?
– Этот дом был построен еще в пятидесятые годы прошлого века для преподавателей и сотрудников МГУ, – пояснила Мила, – квартиры давали лишь своим. Жилье получили мои родители, они оба работали в университете. Потом, уже после перестройки, папа умер, сестра Лена уехала жить в собственный коттедж и маму с собой забрала, а я осталась тут. Павел Николаевич Бурцев был здесь прописан, это мой брат. Сына тоже зовут Павел, но он Сергеевич, а фамилию мама попросила дать ему Бурцев. Уж очень мне не хотелось называть мальчика именем парня, который погиб не своей смертью, но мама…
– Павла Николаевича убили?! – воскликнул я.
– Господь с вами! Сам погиб!
– Покончил с собой?
– Разбился в авиакатастрофе. Улетел на юг, и все. Не зря я самолетов до паники боюсь.
Я невольно повторил любимый жест Николетты, сжал пальцами виски. Не понимаю! Авиакатастрофа! Но каким же образом милейшая Эстер Львовна могла видеть документ с пропиской?
– Скажите, где паспорт Павла?
– Так с ним погиб, – удивленно ответила Мила, – кто же без документов в самолет пустит? Да и билет без него не купить. Вот оно как бывает! Нам когда Юля о его смерти сообщила, мама не поверила, решила – это шутка идиотская! Павел мог иногда глупо шутить.
– Вы брата опознавали?
Мила тяжело вздохнула:
– Самолет в море упал, никого и ничего не нашли, нам тела Павла так и не отдали, вещи тоже, мы чисто символически на кладбище памятник поставили, вроде Павел там лежит, только могила пустая! Мама чуть с ума не сошла, день и ночь плакала.
– Точно знаете, что Павел погиб?
– Конечно.
– Откуда? Ведь тело не нашли!
Мила покачала головой:
– Странный вы, право, и вопросы задаете глупые. Паша нам сообщил: «Летим с Юлькой на юг, косточки погреть», номер рейса назвал, пообещал, как устроится, сообщить. Ну а потом Юля звонит и кричит, надрывается:
– Павлуша погиб!
Я перестал что-либо понимать.
– Юля – это кто?
– Девушка Павла, они пожениться хотели. Паша даже к ней жить переехал. Вместе на юг собрались, в море покупаться, и вон чего вышло.
Я потряс головой:
– Мила, каким же образом получилось, что Юля осталась жива и позвонила? Она что, выплыла и понеслась в Москву?
Мила повертела пальцем у виска.
