Евгения ничего не сказала. Она предложила сделать еще один круг, на что Александр с радостью согласился. Она, переборов различный страх, держала его за руку. Александр не отпускал ее руки. Он чувствовал ее страх, и ему хотелось ей помочь. Они, ни взирая на возраст, смотрелись идеальной парочкой, которая друг друга знала ни один месяц.
Во время разговора, как он и ожидал, она проявила недюжинные познания в различных областях, начиная от естествознания, и кончая прикладной механикой. Увлекаясь идеями рефлексологии Сеченова и теорией психоанализа Фрейда, она легко могла рассказать о жизни Байрона, процитировать отдельные песни из «Дон-Жуана», и с той же легкостью перейти на Бальзака, бросаясь некоторыми фразами из произведений Цвейга. Бельский на минутку почувствовал себя ущербным: он, художник, знающий и технику, и стиль, нарисовавший сотню «шедевров», не знал всего прочего; он был никем, он был пустым. Если бы не болезненное увлечение живописью, переходящее в манию, с ним бы не было о чем поговорить. Она же, дай только волю, и шанс прожить жизнь по-другому, сумей отыскать свое достойное «я», могла бы стать отличным специалистом в различных областях, и зажить, всем на зависть, шикарно и богато. «Знания угнетают волю» – именно в это, касаясь легко подробностей ее личной жизни, быстро и полностью поверил.
– Либо меня, либо я сама с собой покончу, – продолжала жаловаться Евгения. – Так жить нельзя.
– Правильно. Так нельзя жить. Заживи по-другому. На зависть им всем.
– Меня никто не любит, – открылась она. – Зачем жить без любви?
Александр, пропитавшийся к своей спутнице если не любовью, то дружескими узами, горячо произнес:
– Как – никто?! Единственно, для чего созданы люди – это для любви. Надо просто найти своего человека; надо зажить по-другому. Они так и ждут, если правильно всё понимаю, что уйдешь, покончишь с собой, а ты им на зло, живи, и жизни радуйся.
Ей понравилась его речь; она искренне засмеялась, и потянулась вновь к сигарете.
– Пьешь? – спросила она.
В вопросе чувствовался подвох; Александр не спешил с ответом.
– Изредка.
– Как сейчас настроен? – спросила Евгения.
– Отрицательно. Через пару часов концерт. Нужно быть трезвым.
– У тебя? – удивилась Евгения. – На чем играешь?
– Нет. У моего друга. В музыкальном училище. Стоит воздержаться. Он не любит, когда на его игры пьяным прихожу. Один раз долго со мной не разговаривал. Как по мне, вел себя вполне солидно…
– Перестань, – отмахнулась девушка, и поспешила за банковской карточкой. – От одной бутылочки ничего не произойдет.
