Я наелся, собираю плоды. «Сынок, давай сегодняшнее ведерко отнесем Сахибе и Рафиге, поставим у их порога, пусть им будет вкусно. И бабушка обрадуется, они в одном классе учились. Сахиба и Рафига красиво пели, выступали на республиканских фестивалях. Однажды зимой они с родителями попали в аварию на Ахсуинском перевале, машина перевернулась, девочки очень испугались и тяжело заболели».
Продолжаю набирать ведерко. Теперь понятно, почему бабушка плакала.
Сегодня двенадцатое августа, бабушкин день рождения. Традиционно празднуем на даче с друзьями и родственниками. Дедушка с папой попросили у соседей столы со стульями (обязательно угостим каждого тарелкой шашлыка), выстраивают их цепочкой в тенистой части сада, под виноградным навесом.
Дедушка просит нас прибрать часть сада, где будет застолье: смести сухие листья, полить землю водой, чтобы осела пыль, протереть столы и стулья. Али залезает под стол, к нему на помощь бежит Гоша. «Деда, одна сторона раскачивается, что будем делать?» Дедушка обматывает щепку плотной тканью, подкладывает под ножку.
Папа у колодца натирает песком шампуры, промывает водой, заворачивает в полотенце и относит на кухню. Будем нанизывать на них куски маринованной баранины.
На кухне с самого утра суета. Помочь с готовкой приехали тетя Тора и Хати. Бабушке как имениннице делать ничего не позволяют, но она все равно участвует. «Гости едут ко мне и на мою стряпню. Если плов приготовит кто-то другой, они сразу поймут. Нет, девочки, я не хочу сказать, что вы готовите хуже, но что не так, как я, это точно».
Бабушка следит, как тетя Тора промывает замоченный с ночи рис. «Торочка, еще разок, видишь, вода белая, а должна быть прозрачной». Девочки смеются. «Мама, если ты не прекратишь нас контролировать, плов точно получится невкусным. У нас руки от волнения трясутся!» Услышав слово «невкусным», бабушка берет очищенные луковицы и сама начинает их нарезать. «Еще не хватало мне опозориться перед гостями. А ну-ка разбежались!»
В холодильнике – «Наполеон», мама заказала его у Лидии Петровны, она живет у Зеленой аптеки; когда бы мы ни проходили мимо ее дома, из открытых окон пахнет ванилью и слышна музыка. Тетя Лида очень любит Муслима Магомаева, готовит только под его песни. «Наполеон», например, она печет под «Мелодию».
Не терпится побыстрее попробовать торт. Пока девочки увлечены готовкой, мы с Али заглядываем в холодильник и аккуратно, чтобы не было заметно, снимаем с боков «Наполеона» кусочки обсыпки. Объедение!
В саду звучит музыка – это папа привез из города проигрыватель и коробку с пластинками. Первым включил Муслима Магомаева, бабушка его любит так же горячо, как Лидия Петровна.
Рассматриваю бумажный конверт от пластинки, на одной стороне – черно-белый портрет дяденьки с суровым взглядом, на другой – список песен. Вот «Долалай», она последняя. Под названием, в скобках, имена авторов: П. Бюль-Бюль оглы – Р. Гамзатов, перевод Я. Козловского. Мамин голос отвлекает меня от столика с проигрывателем. «Амиррррр, плов остывает, быстро сюда!»
Сколько вкусного на столе! Овощи и зелень, оливье в пиалах (обычно в апшеронскую жару такое не готовят, но у нас дома его все любят), шашлык, графины с кизиловым и абрикосовым компотом, бутылки с вином и лимонадами, блюдо с рассыпчатым рисом, а к нему подлива из лука, мяса, каштанов и сухофруктов.
Дедушка встает, поднимает стопку и смотрит на сидящую рядом бабулю. У нее в руке бокал с компотом. «Я тебя люблю, Гюльнар. Если бы я мог прожить жизнь еще раз, я бы снова выбрал тебя. Будь здорова. Будь, пожалуйста. Со мной, с нами». Гости поднимают бокалы, желают имениннице всяких благ, дедушка целует бабушку в щеку, она смущается.
Вокруг стола носится Гоша, взбудораженный большим количеством людей и обязательных кошек, которые по заборам пришли на запах мяса. Он на них рычит, они на него шипят, но их разборок не слышно из-за музыки.
…Гости разошлись к девяти (могли бы и позже, но надо добираться до города, завтра на работу), мы убрали со стола, сходили в душ и начали укладываться.
Перед сном, надев пижамы, мы с Али прибежали к бабушке, залезли к ней в постель, обняли с обеих сторон. Я целую ее в левую щеку. «Бабуль, еще раз с днем рождения. Без тебя было бы неинтересно». Али целует в правую. «У тебя самый вкусный оливье на свете! И долма! И пельмени! И вообще все-все-все». Бабушка целует нас в макушки. «Мои мальчики, мои родные…»
Прошло два месяца. За одну ночь температура упала на десять градусов, задул режущий ветер. Холодная осень ворвалась в начало бабьего лета. Мы не удивились – в нашем городе переходы между сезонами лишены плавности.
