– Видишь ли в чём тут дело, Сергей, – поучительно продолжил Фараон, – вся эта «лунная гонка» была только ради престижа. Кто мол первый на Луне окажется, мы или американцы? Чья страна первая – та значит в науке и технике лучшая. Та, значит, самая передовая страна, в мире, и есть. А зачем нам в принципе эта Луна была нужна? Мы что?.. на ней нефть собирались качать, или уголёк рубить? А престижа у нас и так хватает. Первые кто социалистическое государство на земле построили-мы! Фашистов разбили-мы! Первый спутник наш! Первый космонавт-наш!.. Пусть и американцам что-то достанется. – Тутанхамон на несколько секунд прервался, было видно что он утомился. Затянулся, не спеша выпустил дым из ноздрей, потом собрался с мыслями и продолжил. – Очень много она у нас из народного хозяйства сил и средств изымала, эта «лунная гонка». А ведь мы только недавно из такой тяжелейшей войны вышли. Страна, народ ещё не восстановили свои силы. А Хрущ уже за Луной погнался.
– Извините мой, Фараон, кто? – Несмело перебил Фараона пресс-секретарь. Он понимал, что сейчас присутствует при историческом разговоре. Возможно, даже, участвует в историческом событии. Ведь о таком он раньше нигде не читал и даже не слышал! И возможно именно ему, потом, выпадет честь поведать миру, конечно же в своих мемуарах, об этих ещё доселе не известных человечеству событиях, связанных с, якобы, покорением американцами Луны. И ему сейчас очень хотелось всё прояснить для себя. Всё, во всех де-талях, события того исторического разговора. И запечатлеть, навечно, в своём мозге всё в мельчайших подробностях. Всё, что связанно с этим делом. Ведь то, что сейчас ему рассказывал Тутанхамон он мог бсравнить только с тем библейским событием когда Моисей спустился с горы Синай и принёс своему еврейскому народу скрижали, в которых были написаны десять заповедей, кои были посланы им самим Господом Богом!
– Ну, Х***в, – несколько раздражённо ответил Фараон. И в эту минуту пресс-секретарю показалось, по голосу Тутанхамона, что ему неприятно вспоминать этого человека. – Так мы его тогда промеж собой в ЦК звали, когда он у нас Фараоном был. На кукурузе был помешан. Как из Америки вернулся только о кукурузе и думал. Только о кукурузе и долдонил. Всё хотел американце догнать и перегнать. А как мы могли это сделать? Ведь мы только-только из тяжелейшей войны вышли. А его, хрена лысого, амбиции заели… Ну так вот, я тогда так решил: пусть американцы будут первыми. Раз они первые, раз они на Луне побывали… то значит и гонке конец. Ох! и много же тогда мы сил и средств сэкономили, когда из этой проклятой гонки вышли. – Он опять затянулся, выпустил дым и продолжил далее с каким-то заговорщицким тоном, – мы потом решили на эти освободившиеся средства космическую станцию строить. Что бы с неё, значит, поточнее наши ракеты можно было в сторону американцев направлять. А чтобы американцы об этом не догадались… мы её решили «Мир» назвать… Только учти, Сергей, то что я тебе сейчас рассказал есть большая государственная тайна. И если ты о ней кому ни будь расскажешь, ну скажем там, под хмельком в пивной. Или жене во сне проболтаешься. То тебя за это могут и расстрелять…
Вот чего Серёга совсем не ожидал на своей новой должности так это такого поворота дела. Оказывается, что у него расстрельная должность!!! И теперь он должен, всю свою оставшуюся жизнь, жить и мучиться от мысли, что его в любую минуту, в любой день могут расстрелять. Вот уж спасибо, жёнушка, вот удружила. И это называется: нашла хорошую работу!!! Су#а. Серёга как-то посерел, потом позеленел, потом покраснел, а потом сделался мертвенно бледным. Его стала бить мелкая дрожь, как из Калашникова. Он схватил пачку сигарет с журнального столика, схватил зажигалку и хотел было закурить. Но от того что его руки тряслись он всё никак не мог попасть огоньком зажигалки в кончик сигареты. Наконец ему это удалось и он жадно, несколько раз затянулся. «Да, пока не поздно надо писать заявление на увольнение! Сегодня же и напишу. А потом быстро на вокзал или в аэропорт. Да, лучше на самолёт. Брать билет до Иркутска, а потом затеряться, где ни будь, на просторах Сибири».
– Ну, зачем вы так со мной мой, Фараон? Что я вам плохого сделал? – жалобно затараторил пресс-секретарь, делая одну затяжку за другой, – вот жил я себе и жил без всякой государственной тайны! А теперь, что? Мне под растрелом ходить?
– Ха – ха – ха – ха! – Удовлетворённо рассмеялся Фараон. По нему было видно, что он очень доволен тем эффектом который произвела его шутка на пресс-секретаря. Потом закашлялся, затрясся всем своим могучим корпусом. В эту минуту могло показаться, что кресло под ним не выдержит и развалится. Так продолжалось около минуты. Потом смех Фараона иссяк и осталась только благодушная улыбка на его лице. Вот он отдышался, сладко затянулся, выпустил дым из своих лёгких и очень миролюбиво, милостиво глядя на Серёгу сказал:
– Да не расстреляем мы тебя, не расстреляем… вот был бы жив Фараон С***н – он бы расстрелял. А мы не расстреляем.
