– Дядя Тутанхамон? Нормальный мужик. Вот сигаретой меня угостил, зажигалку на память подарил. – Наверное он продемонстрировал свой подарок товарищам по хору, я так понял, потому что по комнате пронёсся гул восхищения. Потом он продолжил:
– Спрашивает меня: «Кем, Геннадий, ты хочешь быть в дальнейшем? Ну, когда подрастёшь?» – Я ему отвечаю: «Комсомольцем, великий Тутанхамон!» – Тогда он опять меня спрашивает: «А почему?» – Ну, я ему и говорю, как на духу: «Хочу, великий Тутанхамон , когда Партия скажет: "Надо!" – я бы первым мог ответить: "Есть!"» – Тогда он мне и говорит: «Ты вот что, Геннадий, ты с комсомолом пока не торопись. Нам такие люди, как ты очень нужны. Мы тебя сразу в партию примем!»
На этом он закончил свой рассказ. И у них там тишина в комнате повисла. Наверное, я так решил, что они все были под впечатлением его рассказа. А потом один из наших ребят, я узнал его по голосу, ему говорит:
– Генка, давай покурим! – А Гена тому удивлённо в ответ:
– Вовчик, ты же спортсмен у нас, дзюдо занимаешься. – А Вова ему, это наш альт, в ответ:
– Да я не в затяжку.
Слышу и другие ребята его поддержали: давай, мол, покурим, зажал что ли? А Гена им в ответ:
– Да ничего я не зажал, – и он даёт кому-то сигарету, – на прикуривай.
Ну, тут я чувствую надо вмешаться, нехорошо ведь когда дети курят? А самому любопытно всё это. Думаю: «Вот дети ещё, а уже у них всё по-взрослому». Себя вспомнил… как время быстро летит. Пока я значит предавался размышлениям о жизни, видать, кто-то из них и прикурил сигарету. И тут же закашлялся. Ну, тут я подумал: «Всё, пора». И открыл дверь.
Комната ещё не успела наполнится дымом, но запах табака уже отчётливо чувствовался. Я решил не ругать детей. Просто сделал осуждающее, их поступок, лицо. Решил, что потом с ними поговорю на эту тему. В другой день, на репетиции. Ни к чему, перед выступлением, артистам настроение портить… Смотрю, значит, а у Вовы, нашего альта, сигарета зажжённая в руруках. Увидев меня он тут же бросил её на пол и затоптал ногой. И все смотрят на меня испуганными глазами. Ну, я объявил детям, что пора на сцену: «Опять “супермена” будем исполнять». Они, по ним было видно, обрадовались тому, что я не стал их ругать. И весёлой гурьбой выкатились из комнаты. Последним выходил этот мальчик Вова. Ну, тут я, всё-таки, не сдержался и тормознул его. Взял его за руку и спрашиваю, так… абсолютно вежливо, без наезда, так сказать:
– Ты чего? у тебя же голос красивый. Ведь ты можешь ему навредить.
А он посмотрел на меня серьёзно так, прямо в глаза. И как-то по-взрослому мне отвечает. И не на моё ему замечание, по поводу курения, а видать на те вопросы которые, уже, поставила перед ним жизнь:
– Вот Генка молодец! В люди выбился! Человеком стал! А можно я в следующий раз цветы Фараону понесу?
И взгляд его… и вопрос его… ну, пряма рубанули меня по сердцу. И в эту секунду, по его голосу и глазам, я понял, что это очень важно будет для него. Я выпустил его локоть и сказал ему:
– Хорошо, Вова, в следующий раз ты, обязательно, понесёш Фараону цветы. А теперь давай, догоняй товарищей. – А потом подумал: «Ты смотри… почти что ребёнок ещё, а о каких серьёзных вещах уже говорит. Уже о жизни свои размышления имеет».
Глава XVII
Потом я отправился к нашим девочкам. Подхожу я, значит, к их комнате и слышу за ней тоже весёлые, возбуждённые голоса. Хотел было сразу открыть дверь… но любопытство взяло верх. Прислушался, и слышу, как одна из участниц нашего хора и говорит:
– Валька, расскажи ещё раз, что тебе там Тутанхамон сказал. – Ну, тут Валя, я так понял, что в очередной раз, им и выдала:
– Он спрашивает меня: «Как зовут тебя, девочка?» – «Валентина, смело отвечаю я ему». – А он посмотрел на меня внимательно и говорит: «Красивое имя у тебя Валентина. Эх, Валентина, был бы помоложе… женился бы на тебе, а потом бы в космос тебя запустил, как Терешкову!» – Ну, тут мы, с Симеоном Бекбулатовичем, дружно рассмеялись, а потом он продолжил:
