Я придумал, что фирме нашей срочно нужно открывать филиал в Казахстане. Я не только придумал, я ещё и обосновал его эффективность на сотне листах бизнес-плана. Глеб прочитал и сказал, что отлично. Начальник отдела Владислав, даже не читая, сказал – офигенно, надо делать. По Владу было трудно понять, то ли правда всё хорошо и он верит в меня с Казахстаном, то ли чтоб я отстал побыстрей. Наверное, он уже просто устал от моих идей и хотел если и не заткнуть тот фонтан, то хотя бы перенаправить его струю в иную сторону. Так или иначе, я получил добро и пошёл атаковать выше. Я к ним ходил два месяца или три. Может, дольше. Долго ходил, мой бизнес-план успел слегка пожелтеть, некоторые, особо ценные страницы истрепались и закрутились смешными локонами по уголкам. За время всех совещаний по моей теме я несколько раз терял надежду в свой план, себя и даже вселенскую справедливость.
В это время у нас поменялся начальник технического отдела. Новый руководитель был каким-то родственником учредителя и особенно вникать в вопросы, видимо, не привык. Помню, как я по работе написал ему, потратив рабочий день, длиннющее письмо с описанием тяжёлой ситуации, от решения которой все инженеры отказались, и требовалось мнение начальника, то есть его решение. Понимая занятость его сиятельства, – а она была очевидна всем вокруг, – я предложил два возможных варианта решения проблемы. Каждый из них имел свои плюсы и минусы. В конце письма, всё так грамотно обосновав, я спросил – какой вариант решения из двух мне выбрать. На следующее утро от начальника технического отдела пришёл лаконичный ответ: «О’кей».
Я показал это непотребство Глебу, и мы с ним, два инженера атомных энергетических установок, молча пошли пить кофе. В тот же день меня вызвали в начальничьи кабинеты и сказали, что моему бизнес-плану дали ход. Через пару дней я улетел в Казахстан.
И начались три мои командировки с интервалом в пару недель, в которые я успел повстречаться с десятками человек, всё организовать и рассчитать на месте. Всё выходило не так радужно, как в моём плане – Китай тут значительно ближе, чем мне виделось из Питера, – но всё равно очень выгодно получалось. Я набрал персонал, вместе мы нашли хороший офис, и я переписал план уже исходя из практического исследования рынка. Всё оформил красиво, с диаграммами и рисунками и, вернувшись из последней командировки, повёз это всё в офис.
Но ни меня, ни мой план там особо никто не ждал. Всё очень круто изменилось, а я из Казахстана этого всего не разглядел. В фирме произошли кадровые перестановки, и тот самый начальник технического отдела, который глубоко не копал, стал нашим с Глебом руководителем. Влад, бывший начальник, куда-то делся. Новому начальству мой филиал был совсем не интересен. Как выяснилось, и я, в общем, тоже – на моём месте бренд-менеджера уже сидел иной человек и разговаривал с моими китайцами. Вот поворот – ещё вчера я спорил с солнцем, чьё лицо светит ярче, а сегодня – я холодная, далёкая и мало кому интересная звезда 848 Центавра. Она где-то есть, эта звезда, но это важно знать лишь нескольким посвящённым.
Погрустив немного для приличия, я написал заявление на увольнение по собственному желанию. Мне так и сказали – надо написать. Наверное, относительно меня нарушили что-то из законодательного, а может, даже всё нарушили, но жаловаться в лигу оскорблённых в правах пролетариев мне не хотелось. У нас, тех, с кем я вырос на флоте, такое не поощрялось.
Впрочем, когда тот же самый руководитель мне отказал при увольнении в оплате перерасхода – а без него никак, на семьсот рублей выдаваемых в сутки командировочных с бизнесменами мостов не наведёшь, не в чебуречную же их вести, – меня рвануло. Я пошёл и написал заявление в районную прокуратуру. Ровно через три дня после этого за мной прислали машину из фирмы, привезли, выдали все долги, я им расписался всюду, а после меня привезли в прокуратуру, где я забрал своё заявление. Следователь, как мне сказали, успел сделать лишь один звонок в фирму, и у них всё сразу треснуло от напруги.
Глеб на меня даже обиделся – на него в фирме наехали за то, что рекомендовал когда-то меня. Помирились с ним через год.
Я в тот момент подумал, что менеджер, конечно, всегда на острие, всегда ходит по краю, сторонясь середины, её болотной трясины обыкновенности. Но чтобы не соприкасаться с серединой, нужно как минимум точно знать, где она находится. Знать и иногда прибегать к её серому уюту, накрываться её холщовым обычным одеялом, уметь растворяться. Ходящего по краю проще столкнуть с обрыва.
На флоте у нас говорили проще: инициатива наказуема.
Довелось мне однажды работать в одном издательстве. Ну нет, не работать, а скорее помогать моему знакомому редактору. В мои задачи входило разгребать откровенный писательский шлак, выуживая оттуда возможные бриллианты, которые по ошибке пропустил редактор. Остальное молча отбраковывать. Или не молча, на моё усмотрение.
