В ожидании моего ответа она вновь начинает стонать, прибавляя многочисленные:
Роза снова отрывает взгляд от журнала, заметив отсутствие какой-либо реакции с моей стороны. По всей видимости, она вдруг понимает, что я первым задал вопрос, потому что говорит:
– Ах да. Ничего такого, просто читаю журнал и сохну после душа.
– На моей кровати?
– Я видела, как Тито зашел в свою комнату незадолго до меня. Поэтому я подумала, что, пока тебя нет, кто-то должен тебя подменить, – небрежно бросает она, пожимая плечами.
Я наконец понимаю, что здесь происходит. Все еще не отделавшись от шока, я испускаю смешок. На самом деле это очень умно. Странно, что я не подумал об этом раньше. Если Тито не слетит с катушек и после этого, то возникает вопрос, что тогда в принципе способно довести его до этого состояния.
Роза продолжает стонать и делает это все интенсивнее и интенсивнее. Когда я окидываю ее вопросительным взглядом, она заговорщически шепчет:
– У нас уже пятнадцать минут как прелюдия, думаю, можно и ускориться.
Я в неверии качаю головой, а она тем временем бьет в стену позади себя, крича все громче. Несмотря на волну жара, что обуяла грудь, у меня вырывается полуулыбка.
– Я настолько хорош?
Это привлекает ее внимание. По какой-то совершенно идиотской причине мне становится интересно, не покраснела ли она вновь. И тот факт, что мне этого не узнать, разочаровывает больше, чем следовало бы.
– Признаться, я несколько расстроена.
– Чем?
– Жизнью будущей невесты, – кривясь, говорит она. – Я ожидала большего.
– Например?
– Ну, не знаю… Хотя бы завтрака в постель. Стихов о моих великолепных волосах или о чем угодно еще!
Я поднимаю бровь, забавляясь. Не могу понять, серьезно она говорит или, как обычно, шутит.
– Да уж, должно быть, ты ужасно разочарована.
Внезапно к нам заглядывает Томас, окидывая взглядом мою комнату, и спрашивает, что мы делаем. Заметив Розу в моей постели, он, ничего не понимая, поворачивается ко мне.
– Хочу ли я знать ответ?
Я качаю головой, но его окликает Роза:
– Мой жених мной пренебрегает. Предлагаю сходить к семейному психологу. Даже в сексуальной жизни все разладилось…
– Мы не женаты, Роза.
Она закатывает глаза. Томас вздыхает и уходит, бормоча себе под нос: «Я знал, что мне не стоило приходить». Я чертовски его понимаю.
– Мне бы не помешала помощь, – говорит Роза, подтягивая к себе ноги и освобождая мне место. – Не люблю молчаливых любовников.
– Ни за что.
На этой ноте я желаю ей хорошенько повеселиться и ухожу в душ. Вопреки своей воле я вновь вспоминаю слова Томми. Хотя то, что я ему сказал, правда, но ему действительно есть из-за чего беспокоиться. Потому что в тот вечер, на вечеринке у Ли Мей, я солгал Розе.
«Ты не в моем вкусе». Это неправда. Все совсем наоборот.
И именно поэтому она и опасна.
Когда Левий подходит к своему сегодняшнему столу, все остальные игроки уже на своих местах.
И Тито – среди них.
Я нервно окидываю взглядом Левия, который делает вид, будто его это ни разу не нервирует. Я стою у входа, одетая в форму официантки и рыжий колючий парик, а он тем временем садится, приветствуя игрока по правую руку от себя кивком головы.
Я узнаю в нем Лаки, сентиментального простачка, едва ли не влюбленного в Левия. На нем очередная узорчатая рубашка, на этот раз с розовыми фламинго, и панамка. Обычно я на дух не переношу таких парней, но по какой-то непонятной причине Лаки мне нравится.
– Не подходи слишком близко, – шепчет Томас, проходя мимо меня. – Тито может тебя узнать.
Я рассеянно киваю, и он с решительным видом проходит к собственному столу. Не знаю, почему я так волнуюсь, но у меня немного крутит живот. Не в силах отвести от Левия взгляд, я анализирую каждое его выражение.
Он, как и всегда, невозмутим, но я успела достаточно хорошо его узнать, чтобы понять, что он напряжен. Все его тело натянуто, а лодыжки под стулом скрещены. Он занял оборонительную позицию. Но при этом он смотрит Тито прямо в глаза.
Потрясающе.
Как только игра начинается, я с любопытством кружу вокруг их стола. В воздухе над ними чувствуется электричество. Тито, несмотря на свой усталый вид, кажется вполне уверенным, и это удивляет меня лишь отчасти. Лаки, в свою очередь, как будто бы совершенно не замечает разгорающейся рядом с ним вражды.
– Вау, я мог только мечтать о том, чтобы играть рядом с тобой! – улыбается он Левию. – Как насчет селфи?
– Нет. Дайкири, пожалуйста, – просит Левий, даже не взглянув на меня.
Дайкири? В одиннадцать утра? Посреди игры? Я колеблюсь, но он совершенно не обращает на меня внимания. Ему нужно сохранять холодную голову, а не отвлекаться на алкоголь. Что на него нашло?
Во фрустрации я разворачиваюсь и передаю заказ в баре. Бармен как будто бы кривится. Он спрашивает, кто его заказал.
– Левий Иванович.
