Он кивает, словно именно так и думал, и на мгновение исчезает. Он возвращается с полным бокалом, который я ставлю на поднос. Уходя, я раздумываю над тем, чтобы соврать ему и сказать, что дайкири закончился.
Я морщу нос и принюхиваюсь к бокалу, но не чувствую никакого запаха. Убедившись, что на меня никто не смотрит, я подношу его к губам и делаю глоток.
Это не ром. Это просто свежевыжатый фруктовый сок.
Первая моя мысль – вернуться к бару и устроить бармену скандал, но по итогу я трушу. В конце концов, это даже хорошо. Поэтому, протерев ободок бокала, я возвращаюсь к Левию и ставлю рядом с ним коктейль.
– Спасибо.
В этот же момент он пасует, и Тито усмехается себе под нос. Я держусь поблизости, стараясь не высовываться настолько, насколько это возможно.
– Раньше в тебе было больше воинственности, – комментирует Тито, и на его лице расцветает полное нахальства выражение.
Не заглотив наживки, Левий откидывается на спинку стула.
– Настоящий игрок знает, когда ему проиграть.
С этими словами он берет свой бокал и разом наполовину его опустошает. Я жду, что он обернется и окинет меня злобным взглядом, но он лишь слегка морщится, как если бы напиток обжег ему горло. Он не кажется удивленным. Наоборот, он так же опрокидывает вторую половину и властным жестом протягивает мне бокал.
– Еще один.
А. А, я поняла. Он с самого начала не собирался пить дайкири. Тито об этом не в курсе и потому смотрит на него с отвращением.
– Как низко ты пал… Видимо, яблочко от яблони недалеко падает.
– Что ты сказал?
– По той же причине пал и Иаков, – продолжает Тито, пока я забираю бокал у Левия, непроизвольно сжавшего вокруг него пальцы. – Он говорил, что это любовь. Деньги. Вечеринки. И, конечно же, бутылка – его истинная половинка. Толку из этого вышло так себе, ты так не думаешь?
В этот самый момент, когда Левий ослеплен молчаливой яростью, а остальные игроки обмениваются смущенными взглядами, я замечаю его жест.
Я замечаю, как Тито бросает быстрый взгляд куда-то слева от меня, где стоит журналист в очках, а затем как ни в чем не бывало возвращается к игре. Но на сей раз – с растянувшейся на губах победной улыбкой.
Мозг моментально проводит связь. Непосредственно под упомянутым журналистом сидит Лаки, слишком доверчивый для того, чтобы следить за своей игрой. Этот ублюдок шпионит за картами других игроков, а затем рассказывает о них Тито одним лишь взглядом!
– Я думаю, – отвечает Левий обманчиво равнодушно, – что ты слишком любишь болтать.
Тито пожимает плечами и делает большую ставку. Я с любопытством жду, как поступит Лаки. Снова взглянув на свои карты, он, широко улыбаясь, делает колл. Левий молчит, поджав губы.
Я не знаю карт ни Лаки, ни Тито, но, судя по выражению лица последнего, Лаки потребуется чудо, чтобы победить. Я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание, когда крупье раскрывает последнюю карту.
Восьмерка треф.
Улыбка Тито моментально испаряется, а Лаки присвистывает, сгребая все фишки с центра стола. Эта простенькая карта принесла ему слабый флеш.
– Не принимайте на свой счет, – говорит Лаки Тито, сияя от радости. – Я просто жуть какой везучий. Думаю, это из-за моего имени; спасибо маме!
Улыбка Левия лишена всякой двусмысленности. Он поигрывает с фишками, насмешливо глядя на Тито.
– Понял? Лучше бы, вместо того чтобы болтать, ты сосредоточился на игре.
Остаток дня проходит в странной и напряженной атмосфере. Я вновь и вновь приношу Левию апельсиновый сок, и он вновь и вновь выпивает его, словно алкоголь. Должна сказать, он хороший актер. В конце концов Тито переходит за другой столик, и мой фальшивый жених прекращает ломать комедию.
Вернувшись в номер, он, не говоря ни слова, уходит в душ. Пользуясь возможностью, я переодеваюсь и решаю немножко пройтись. Для начала я убеждаюсь, что за мной не следит Томас. С некоторых пор я заметила, что он всегда наблюдает за мной, что бы я ни делала и куда бы ни шла. Это раздражает.
Напротив зала с игровыми автоматами я встречаюсь с Ли Мей.
– Ну как? – спрашиваю я.
Она улыбается, приподнимая свои солнцезащитные очки на белоснежные волосы, и достает из сумочки пачку наличных.
– Держи. Как ты и попросила, я поставила на 24.
Не в силах сдержаться, я улыбаюсь, а мое сердце колотится. Мы с Ли Мей стали… не скажу, что друзьями, но, скажем так, помимо Левия и Томаса она – единственный человек, с которым я общаюсь. Эта идея пришла мне в голову, когда однажды вечером мы выпивали в одном из баров отеля.
– Сработало?
– Первые три раза – нет. Но в четвертый все получилось!
Я благодарю ее и возвращаю ей деньги. Этот жест ее, кажется, удивляет.
– Завтра поставь все на 3.
Она хмурится и спрашивает, почему я не сделаю это сама.
– Ведь твой жених дни напролет торчит в покер-руме. Ты, наверное, со скуки помираешь, сидя в одиночестве!
Я выдумываю какое-то нелепое оправдание и умоляю ее сделать это за меня. Я стараюсь быть сильной и держаться подальше от игровых столов, но искушение слишком велико. Вот почему я решила отправить Ли Мей сыграть в рулетку за меня. Так сказать, сыграть через доверенное лицо.
