«Не могу, — отрапортовала я Винни, — оставайся воздушным шариком!» Винни поболтал в воздухе ногами, что придало ему ускорение, и поднялся еще выше. Теперь он мог дотянуться до фонарного столба. «Напоминает плаванье под водой», — комментировал он свои новые ощущения. Это озадачило меня еще больше — плавать я не умела, в отличие от Винни, который был мастерским пловцом и ныряльщиком. Очевидно, ему нравилось выражение недоумения на моем лице, так как он продолжал дразнить меня своими новыми возможностями. Глядя на то, как он комфортно себя чувствует на высоте пяти метров, на фоне звездного неба, словно стоя на невидимой стремянке, я подумала, что скоро придется переименовывать Винни в Карлсона…Но вот его внимание что-то привлекло на фонарном столбе. Он протянул руку, пощупал и явно поразился находке. «Камера видеонаблюдения!» — по-хозяйски прокряхтел он, изучая ее устройство.
«Отлично, разбей ее!» — наказала я, порадовавшись возможности навредить тем, кто ее там установил. Он покрутился вокруг камеры, пошарил в карманах брюк в поисках какого-нибудь предмета. Но не найдя ничего, замахнулся ногой, отчего его тело приняло горизонтальное положение. После нескольких отчаянных попыток ему все-таки удалось пнуть камеру ногой, и она полетела вниз. Это вызвало у меня новый приступ восхищения Винни. «Если б ты видел себя со стороны! Прямо фреска Микеланджело! — изливала я свой восторг. — Вот таким я тебя люблю… летающим! В тебе все-таки больше птички, чем жеребенка!» Винни замахал по-балетному руками, изображая крылья. «У любви, как у пташки крылья…Это кто, Кармен?» — пропел он, все еще паря в воздухе у фонаря и болтая ногами. Его отбрасывало то в одну, то в другую сторону. «Как там дальше… любовь…» «Лю-бовь, лю-бовь…» — подхватила я что есть мочи. «Любовь, любовь!» — затянули мы на два голоса, хохоча и радуясь своей импровизации и чистому звуку, набиравшему силу в пустом пространстве.
Не успела я допеть очередную «любовь», как все внутри меня начало вибрировать, гудеть, превратив мое тело в полый инструмент. Вдруг оно вытянулось в струну, словно кто-то схватил меня за темечко, и стало медленно подниматься вверх. Замерев от страха и сжав еще крепче в своих объятиях Потапку, я продолжала тянуть последнюю ноту, пока было сил.
Винни, заметив мою левитацию, стал ехидно подбадривать: «Еще чуть-чуть, ну что ж так неловко! Ну, еще… Ногами, работай ногами и дыши, дыши!»
Допев до конца свою «любовь», я стала осторожно дышать, все еще не веря в то, что с нами происходит. «Страшно… Дух захватывает», — прошептала я Винни, который, казалось, не видел ничего сверхъестественного в происходящем. «А все «любовь»… не надо упоминать ее всуе!» — пыхтя от волнения, шептала я, почти добравшись до его уха. «Ну да, — продолжал ерничать Винни, — любовь зла…» Но тут же заметил мой испуганный взгляд и замолк. «Осторожней… У меня… сейчас получается, как никогда, не видишь… что ли?» Сказав это, я вдруг начала резко набирать высоту, оставив где-то внизу своего друга. Боясь потерять его, сделала усилие и притормозила, для чего пришлось выдохнуть остатки воздуха из легких и несколько секунд висеть, задержав дыхание.
Я видела под своей ногой его русое темечко, которое приближалось, по мере набора им высоты. Но вот оно оказалось прямо под моей стопой, и я с удовольствием пнула его, словно, это был мяч. Винни нырнул вниз, потом, спружинив, тут же взлетел на пару метров выше меня. Сдерживая приступ смеха, от которого сразу же менялось положение тела в воздухе, я прокричала: «Тобой можно играть в футбол!» Но Винни моя шутка не понравилась. «Не увлекайся, — обиженно отозвался он, — а то улечу куда-нибудь, потом не найдешь!» Я послушалась. И тут же предложила: «Давай попробуем смотаться куда-нибудь, — посмотрим, что у них там… как будто мы — летающая экологическая милиция». Потапка, уже освоившийся в моих объятиях, как будто он только и делал, что летал каждый день над двором, мяукнул одобрительно. Винни согласился, но сначала объяснил, как нужно работать в воздухе ногами и правильно дышать, чтобы перемещаться, не набирая высоту. Это оказалось совсем не сложно и приспособившись, я смогла ускорять и замедлять свое движение.
Пролетев несколько сотен метров и зависнув над соседним районом, где стояли такие же дома — кубики и торчали искусственные макушки деревьев, мы убедились, что зеленых натуральных насаждений, почти не осталось. Повсюду их заменяли яркие искусственные газоны, пластиковые деревья и фотоинсталляции, с изображением парков вместо самих реальных парков. Не говоря уже о перетяжках с призывами: «Что надо смотреть и что надо слушать!», «С нами телебосс!», «Двойной стандарт — наша марка», «Все на выборы Главного режиссера!», «Павлов-Массмедийкин все решит за вас!»
«Ну как впечатление?» — спросила я Винни. Он пожал плечами. «Внизу еще есть какая-то иллюзия… а так..»
Я чувствовала то же, что и он. Но нельзя было позволить настроению испортиться — в воздух можно подниматься только с легкой душой, иначе упадешь.
