И это такой-то он улыбался и провожал, чтобы не украли. Ну куда он пойдёт? Дождь, холод. Осень. Самолет только завтра днём. Ерунда! Ей какое дело!
Не включая света, чтобы не будить птиц, Полина подошла к кухонному окну, уставленному мамиными бегониями и бромелиями. Ей отлично было видно лавочку у подъезда, на которой любили тусоваться бабушки.
Юра сидел там и копался в мобильном телефоне. Синий экранчик горел на фоне дождя. Изредка Юра сонно поднимал голову и поглядывал вверх — неужели ища окно Полины?
Он что, всю ночь собрался так просидеть?
Родителей не было. Гостевая комната пустовала. Чайник пузырился кипятком. А Юра мок.
«Он, наверное, привык мокнуть, — Полина думала и уже искала кружку, которую было бы не стыдно вынести. — Невгород сырой и мокрый».
Пакетик с бергамотом, долька лимона, немного мёда. Ключ в карман мягких штанов, куртка на плечи. Кнопка вниз.
Он не ожидал увидеть её в дверях. Удивился с неприкрытой радостью во въедливых глазах. Полина вышла и протянула кружку.
— Это тебе горячее.
— Ты почему не спишь?
— Потому, что ты мокнешь.
— Да мне не привыкать, не стоило беспокоиться. — Юра, тем не менее, принял кружку. Пальцы у него были ледянючие. — Спасибо. М-м-м, вкуснота какая! — Он нахваливал простой чай и на вид успел протрезветь. Полина приготовилась предложить безумное.
— Поднимись. Я тебя уложу. Папа с мамой на гастролях.
— О, так у вас музыкальная династия! — отшутился Юрец, жадно хлебая чай и стуча зубами от холода. — Слушай, мне неудобно… Но я рад. В любом случае, — он опять улыбнулся, похвалившись очаровательными морщинками на скулах, и Полина поманила его.
— Идём. Хватит мокнуть.
? — «И меня на нити тонкой, безнаказанно шутя, своенравною ручонкой держит девочка-дитя. Красоты волшебной сила круг заветный очертила. Что за странность — как во сне! О, любовь, дай волю мне!» стих Гёте «Новая любовь — новая жизнь» в переводе А. А. Фета.
— Ты меня, конечно, извини, и спасибо ещё раз большое, — заявил Юра, пока Полина стаскивала с него насквозь сырой плащ и такой же сырой пиджак. — Но тебя следовало бы хорошенько отругать.
— Знаю.
Полина постаралась не замечать облепившую Юрину грудь рубашку и торчащие под ней бусины тёмных сосков. Она давным-давно не приглашала к себе в гости мальчиков, наверное с тех пор, как детство кончилось, а она влюбилась в Макса. И тут — целый большой парень. Неловко, хоть по сути и ничего непристойного. Просто мокрый и замёрзший человек. Полина опустила глаза и была вынуждена уткнуть их в угол прихожей. Да, брюки Юрца тоже издевались над ней, обтянув и подчеркнув его мощные бёдра. И не только. Ох.
— Что ты знаешь, наивная? — вернул её в реальность приблудный гость.
— Что ты можешь оказаться маньяком, — пролепетала Полина.
— Или кем похуже, да! — Юра вытерся рукавом.
— Я больше не буду, — по-детски повинилась она и вызвала у него смущённую улыбку. Прыснула сама. — Давай посушим твои вещи. У меня есть барабанная сушилка.
— А холодильник у тебя есть? — Юра зачем-то принюхался и безошибочно проник в кухню.
— Ой, а там почти ничего нет. — Полина вспомнила про порядком оскудевший после девчачьих налётов запас папиного пива, десять яиц и жалкие пельмени в морозилке.
— И правда. — Юра поморщился, глядя на белую холодную пустошь. — Ну тогда будем тебя кормить. — И полез в телефон.
Спустя полчаса им привезли готовый ужин — Полина согласилась на вок с угрём и креветками, Юра взял отбивных с капустой и до кучи всякой снеди: салаты, сыр, картошку, молоко, печенье, какие-то овощи и мясные тефтели. Полина только благодарила и сгорала от стыда. Отобрать у Юры рубашку не вышло, предложить посушить брюки Полина решила излишним. Он и так от еды ободрился. Доел всё на тарелке и сказал, косясь на разбуженных амадинок в клетке:
— Такой дурной день, а закончился так хорошо.
Тут у Юры зазвонил телефон, и он поджал губы для непростого разговора.
Стало видно имя контакта:
«Папа».
— Юра, ну где же ты? Почему я узнаю от Герхарда, что ты напился, переругался с советом альянса, оскорбил короля и после всего этого не явился в аэропорт? И как мне теперь объясняться перед Эрфольгом?
Юрец округлил глаза. Полина хрумкнула салатом, любопытничая.
— Папа, я в Балясне. Жив, цел, устал. Был небольшой конфликт, а причину ты знаешь.
— А как же прилёт? Как же работа, Юра? Мне в целом категорически не нравится то, что происходит, и не добавляй мне седых усов! Я понимаю, что тебе жалко Марка, но ты и о нас думай почаще!
— Всё хорошо, пап, честно. — Юрец краем глаза блеснул на Полину. — Временное затишье. Я заночевал у девушки.
— У какой девушки? У тебя же нет девушки, Юра! Или я ошибаюсь?
— Сам не знаю. Но тебе от неё привет. И Борцу.
Полина в шутку помахала пальцами.
— Что это там у тебя чирикает?
— Кукушка отъехала, пап.
— Ясно. — Из трубки донёсся полный терпения вздох. — И когда тебя ждать?
Он объяснился с родителем и попросил зарядку для телефона. Налил себе чаю.
— Переживает за меня.
— Ты в него пошёл такой?
— Какой?
— Любитель поучать, — безжалостно припечатала его Полина.
— Старики все такие.
