Рыдания накрыли новой волной — цунами. Полине было безразлично, снесла бы стихия хоть шпиль золотой крепости, хоть башню «ГосПара». Её терзала боль, которую, разве что, смогла бы заглушить гибель целого мира.
«Я убью Юру. И убью Макса. Никто не может поступать так со мной».
Прервав всхлипы, Полина задумалась, в каком хозмаге можно раздобыть крысиный яд, и сразу отменила это решение.
«Нет уж. Не настолько. Пусть живут. В своей грязи и лжи».
…«Ты для меня всегда будешь на особом месте, с кем бы я ни встречался. Не беспокойся, твоё место ни одна виолончелистка занять не в состоянии. Ты моя муза, моё вдохновение! Не опускайся до пошлости постели, это разочарует меня. Сияй».
Сияй, если получится. Не разочаровывай меня, пока я занят другими, верно, Максим?
…«Полянка, я тебя люблю. Ты просто не забывай об этом, а остальное у нас как-нибудь образуется».
Как-нибудь? Вот так? О, это сложно забыть, Юр.
— Твари, — шептала Полина в полотенце. — Лицемеры. Крысы! Сколько можно…
Кулаки сжались сами собой. До слепоты захотелось отомстить. Обоим. Сразу. Доказать, что она без них не останется одна!
«Репетиция Красных парусов? Думаете, я готова пропустить её, лечь и плакать по вам в четырёх стенах? О, нет! Дудки!»
— Нет, дудки, я пойду, — проскрипела сквозь зубы Полина. — Я пойду, и это будет самый замечательный вечер в моей жизни. Без вас! И оттого — лучший!
KotNaKawasaki: привет, что поделывает прелесть?
Полина замерла на всхлипе, не веря своим глазам. Но сообщение от Феликса висело на дрожавшем слезами экране наяву. Со смайликами сердечек и котиков. Полина вытерла напрочь забитый нос.
Как он понял, что ей плохо? Почувствовал, как кошки чуют хозяйское горе?
Master_piper: привет! А что?
Кот на Кавасаки затянул отправку сообщения. Полина догадалась, что он подбирал слова, чтобы не получить отказ. Но что бы Феликс сейчас ни написал ей, Полина уже согласилась.
KotNaKawasaki: тебе нравятся крыши?
Master_piper: да! Безумно люблю крыши.
KotNaKawasaki: есть предложение покурить в пятничной ночи кальян где-нибудь поближе к Теремному мосту и с высоты птичьего полёта полюбоваться на кораблик с красными тряпками. Ты как?
Master_piper: я за!
KotNaKawasaki: мур) я счастлив! Тогда я заберу тебя завтра в девять вечера где скажешь?
Master_piper: там же, у Тёмной!
KotNaKawasaki: договорились. Целую, прелесть!
Полина злорадно запыхтела. Добрела до спальни, упала плашмя на постель, подпрыгнув, как на батуте. Уставилась в синеватую диодную подсветку, заменявшую люстру. Сдула с глаз рыжую прядь. Посмотрела на свои сорок два вызова недоступного абонента. Ещё раз подумала. И заблокировала номер мужа нахрен.
«Пусть тебе собаки всякие звонят».
А потом и Милану с Диной.
«Общайтесь между собой, и будет вам счастье».
На душе стало если не легко, то хотя бы менее паршиво. Полина страшно утомилась плакать и потому смогла уснуть.
? — строчка из песни группы Linkin Park «In the end».
Весь следующий день до вечера Полина провела как на иголках. То принималась прихорашиваться, то сбрасывала наряды и меняла образы. В платье и туфлях отправиться лазить по скользкой черепице крыши было опрометчиво, а в спортивках — слишком по-пацански. То Полине казалось, что юбка слишком короткая и откровенная, то — что штаны висят мешком и сплющивают ей фигуру. Всё было не так и не к лицу.
Дура дурой.
По правде говоря, Полину глодала так некстати взявшаяся совесть, и разум при каждом удобном случае шептал:
— Что ты делаешь? Зачем? Это аморально и низко!
Но она уже решилась.
Чтобы снять напряжение, Полина как следует погоняла по Гранитному острову на велике — в зал к Дине ехать желания не было. Вернулась. Подщипала брови. Подровняла и покрасила ногти в зелёный матовый, даже не слишком криво вышло. Убрала растительность там, где она смущала — с Юрцом Полина как-то расслабилась в этом плане, а вот перед Феликсом было бы неловко. Мало ли, как закончится выход? Чего ей бояться? Обращения в кошку? В крысу-то за подгода не обернулась, а они с Юрой далеко не всякий раз использовали кондомы…
В горле опять засвербило, глаза стали горячими. Воспоминание о ночах с мужем кольнуло обидой. Полина похлопала себя по щекам. Ну нет, нет, дудки! Нельзя плакать! Макияж испортится.
Юрца нужно проучить!
Ближе ко времени выхода она выглядела отлично. Летняя цветная рубашка с одним открытым плечом, обтягивающие джинсы, белые с красным кроссовки и ниспадающий каскад огненных волос. Жаркая, очаровательная, открытая и пронзительно юная. Настоящая принцесса.
Полина встретила Феликса, накрутив на запястье цепь от крохотной сумочки, в которой — на всякий случай — прятались презервативы.
Кот на Кавасаки вкопался перед ней колёсами, поднял стекло и присвистнул.
— Ох, какая крошка! Не замурзнешь? Экип тебе дать?
— Мы же не очень далеко едем? Хочу попробовать ветер на вкус! — Полина кокетливо выставила плечико и искоса поморгала хмельными глазами. Феликс мигом сузил и расширил зрачки, подмигнул и протянул шлем со щитками.
— Тогда прыгай назад.
