— Легко! Ты способен это воспринять! Альфа сменился, и Эрфольг ужесточил отношение к кошкам после смерти своего отца! Он ненавидит кошек! Ты знаешь о готовившемся запрете употребления ими в пищу грызунов? Наши с Марком отцы присутствовали при обсуждении этого моратория!
— Что?
— Чиво? — одновременно выдали супруги Альбрандт.
— Эрфольг собирался запретить кошкам есть мышей и крыс, что приравнивалось бы к медленному геноциду. Что ж. — Бледный, как луна, Эрик снова скривил губы в усмешке. — У Гектора Бастова имелись надёжные уши среди крыс. И он не стал дожидаться угнетения.
— Аста, это правда?! — вдруг послышалось шипение вблизи. Крысы обернулись на две стоящие рядом с ними незамеченные никем фигуры.
— Да. — Кошка потупилась фонарями жёлтых очей, пока кот прижал к усам белую лапку.
— Вы с отцом ничего мне об этом не рассказывали!
— Ты не слушал.
— Вы откуда здесь взялись?! — вырвалось у Юры.
— Доехали на байках… Да вы так орали, что не заметили, мр, — объяснился Фел, на всякий случай прячась за шершавый сосновый ствол.
Юрец снова направил гнев на Эрика.
— И поэтому ты предал город?
— Я хотел как лучше. Я хотел всех спасти. Но… После потасовки в музее агенты альянса разорвали со мной связь. Мы не дали им похитить шалмей. Кто мог предвидеть, что они замешкаются с вылазкой и наткнутся на нас? Один маленький сбой!
— Гад. Подлая шушара. — Юрец снова придавил друга к дереву.
Одной ладонью Альбрандт упёрся Бретцелю в грудь, и из его пальцев уже выдвигались острые когти. Эрик не сопротивлялся, подчинившись воле судьбы. Вырви ему сейчас Юрец сердце, Полина догадывалась, он бы не шелохнулся. Но гамма-один мешкал. И тогда подал голос гамма-два.
— А я его понимаю, Нора Ганса, как понимаю! Я без претензий, Юрец, но… В тот бунт. Мой отец, он погиб, защищая бункер от котов. И чем его отблагодарил Эрфольг? Понизил семью в ранге до второго, чтобы отблагодарить вас! Повторюсь, брат, я на тебя не в обиде, и ты мне дороже любых статусов, но… Что, нельзя было сделать бетами тех, кто действительно защищал его жопу, а этих подпевал, навроде Штольца, сместить на ранг ниже? Это было нечестно. И с Марком он нечестно поступил. А уж если брать во внимание причину бунта… Ну как им без мышатины-то? Отстояли главное, потеряв в мелочах, — он потряс мускулистой ручищей на переглядывающихся Бастовых. — Нет уж. Если ты ЭрБи надумал сдавать альфе, то и меня тогда сдай вместе с ним!
— Да вы помоев объелись!
Юра опять отпустил друга и заметался по поляне. Герхард прислонился к сосне рядом с Эриком.
— Я вас обоих отправлю под трибунал! Я обязан, понимаете? Вы охреневшие в край помоечники!
Феликс молча присоединился к гаммам, подперев дерево с третьей стороны, и смотрел на Альбрандта умоляюще. Решил заступиться за Лапок!
— Нам всё равно пиздец, Юр, — осторожно заключил Эрик. — Может, хоть мы будем держаться вместе? Дудка у нас, план работает. Придётся всё-таки дать альянсу отпор.
— Вот так ты переобулся! Вместе это отлично, но как насчёт её отца?! — Юра схватил Полину за плечо — сильно, но не больно. Тут у него зазвонил телефон, высветив три улыбающиеся рожицы. — Да, папа. Что? Сейчас? — Юра быстро глянул на Полину и сунул ей к уху свой аппарат. — Послушай, что он скажет.
— Полина, Андрей звонил буквально только что от Кольцевой дороги. Он на подъездах к Невгороду. Просит сопроводить его, — тон Венедикта Карловича был спокойным, но радостным. Полина заткнула себе рот ладонью, чтобы не закричать от облегчения.
— Спасибо… Ой! Юра! — Она обхватила мужа за талию. — Поехали быстрее встречать папу!
Тот, всё ещё прибитый таким количеством правды, мотнул Лапкам, приглашая по коням, и те, наконец, отпустили дерево.
Папин приметный «Фольксваген» мигал аварийками на съезде с Кольцевой. Не успел Юрец тормознуть как следует, Полина отстегнулась, выскочила из «банки колы» и помчалась по блестящей росой обочине в объятья к родителю. Тот принял дочь и стиснул как мог крепко. Оставил поцелуй с привкусом энергетиков на щеке и одарил виноватой улыбкой.
— Милая, прости, что задержался. Не мог решиться.
Полина уже видела у него на переднем сиденье блестящий дорогим деревом футляр.
— Папочка…
— Андрей, приветствую. — Венедикт Карлович подошёл и осторожно протянул руку для пожатия.
— Привет, Венедикт. — Папа ответил дружеским жестом, поёрзал в пиджаке. Его рыжие волосы были растрёпаны, глаза под стёклами очков красны от усталости, но он сам — преисполнен решимости. — Что у вас творится?
— Война, Андрей, — не стал рассусоливать старший Альбрандт. — Война с центром.
— Так я и думал. — Папа оглядел собравшихся оборотней и крепче прижал к себе дочь. — Я на войну её одну не отпущу. Для того и привёз гобой.
— Ты умеешь заклинать крыс, Андрей, — понимающе закивал Венедикт Карлович.
— Учился у отца немного. Мы думали, это ремесло уже не пригодится. — Папа поправил очки, потом сорвал их с широкого рябого лица и принялся усердно тереть тряпочкой. — Но я готов оказать посильную помощь.
Гаммы уставились друг на друга, а Полина толкнула отца.
— Ты всё знал? С самого начала?
