Поэтому ограничиваюсь просто просьбой.
— Абатай нужен мне для других дел, не решив которых, я не смогу полностью посвятить себя твоей проблеме. Потому я прошу тебя, госпожа, о небольшом авансе. Прояви, о добрейшая из милосердных, свое снисхождение и мудрость, забудь на время про обиды. Оставь свое презрение и заверь Абатай-нойона в том, что когда твой сын сядет на трон, то его первым послом к Великому хану Хубилаю будет именно он. Что именно Абатай отвезет в Каракорум клятву верности от нового повелителя улуса Джучи.
Выслушав меня, ханша презрительно скривила губы.
— Ты просишь меня солгать⁈
Мне нет дела до Абатая и его судьбы. Есть только договор между нами и мое слово, но, формально, свою часть сделки с ним я выполню: Боракчин пообещает ему пост посла, а уж исполнит она свое обещание или нет — это уже не мое дело. Я за это ответственности не несу.
Подумав так, смиренно склоняю голову.
— Если ты, госпожа, не видишь другого исхода, то да…
Еще одна усмешка на желтом неподвижном лице ханши, и она согласно кивнула.
— Хорошо, я сделаю то, о чем ты просишь, но как ты сам и сказал, это будет считаться авансом в наших с тобой будущих расчетах.
Сказав, она поднялась с кресла, давая понять, что разговор окончен. Иргиль тоже приготовилась последовать за ней.
Пытаюсь поймать ее взгляд, но она старательно отводит глаза.
«Ну уж нет, в этот раз я не дам тебе уйти от разговора!» — Твердо решаю про себя и вновь обращаюсь к Боракчин-хатун.
— Госпожа, позволь мне поговорить с твоей наперсницей наедине.
Кинув на меня насмешливый взгляд, та повернулась к Иргиль и произнесла негромко, но твердо.
— Останься!
Бросив одно это слово, она тяжело зашагала к двери в свои покои, оставив нас в напряженной тишине.
Середина июня 1263 года
Скрипнув, закрылась тяжелая дубовая дверь, а мы с Иргиль по-прежнему стоим в напряженной тишине. Между нами всего три шага, но почему-то преодолеть их невероятно трудно.
Иргиль вскидывает на меня свои темно-зеленые глаза.
— Давай просто попрощаемся и не будем мучить друг друга. — Она старается, чтобы ее голос звучал спокойно и бесстрастно, но все равно я слышу в нем надрывные нотки.
В отличие от нее, я настроен помучиться, поэтому решительно шагаю вперед и беру ее за руку.
— Зачем⁈ — В моем голосе прозвучала сталь. Объясни мне дураку. — Почему мы должны расстаться! Я не хочу! Если ты говоришь, что без боли не будет, то я готов терпеть боль! Все эти годы я помнил и ждал тебя, и сейчас я хочу знать, что с тобой происходит⁈
Три года назад своей холодной отстраненностью ей удалось застать меня врасплох, ее показное равнодушие достигло цели. Я вспылил, позволил обиде взять верх и ушел. Сегодня я готов к встрече, и ей уже не удастся оттолкнуть меня так легко.
Иргиль молчит, и я, пользуясь этим, всматриваюсь в ее лицо.
«Нет, она все-таки изменилась! Теперь, когда в ней расцвела настоящая женщина, она стала еще прекрасней и загадочней».
В порыве нежности пытаюсь прижать ее к себе, но маленькие ладошки жестко упираются мне в грудь.
— Не надо! — Его голос звучит мягко и властно одновременно. — Не надо, не испытывай меня. Я знаю, что принесу тебе несчастье и не хочу этого!
Не отпуская ее, добавляю в голос твердости.
— Что ж, ради тебя я готов рискнуть!
— Чем⁈ — В глубине ее зрачков вспыхивает насмешливое зеленое пламя. — Своей женой, своими детьми, или своими грандиозными планами⁈
Ее напор заставляет меня смутиться. Таких вопросов я себе не задавал и потому не нахожусь сразу с ответом, а Иргиль впечатывает слово за словом.
— Семь лет назад, оставляя меня в Орде, ты показал мне, что для тебя по-настоящему важно, и я приняла это. Я знаю, ты не такой как все, ты чужой в этом мире и у тебя своя миссия. В твоей голове крутятся судьбы мира, ты играешь в игры, где ставкой ложится судьба царств и жизни сотен тысяч людей. Поэтому я помогла тебе тогда и помогаю сейчас, но я не позволю тебе играть со мной.
— Я никогда не играл с тобой! — Сказав, понимаю, что это звучит как оправдание, а я не хочу оправдываться. Да, я не могу посвятить себя целиком ни ей, ни семье, слишком уж много судеб зависят от любого моего шага, но я люблю ее и в этом никогда ей не врал.
Мне трудно сейчас полностью определиться со своими желаниями, но одно я знаю точно — я не хочу терять эту женщину.
Именно это я и хочу донести до нее, впиваясь взглядом в ее глаза.
— Все, что ты говоришь — правда, но сейчас это не важно! Сейчас для меня имеет значение только одно — ты еще любишь меня⁈ Скажи мне честно! Если нет, то я больше никогда не побеспокою тебя!
Мой вопрос застывает в воздухе, но Иргиль молчит. Секунда за секундой стучат в моей голове, как стрелка метронома, и с каждым утекающим мгновением шанс получить положительный ответ все меньше и меньше. Я чувствую это, но по-прежнему прижимаю ее к себе и жду.
Я вижу, какая борьба идет внутри Иргиль, но моя настойчивость все же побеждает ее нежелание.
Она не выдерживает и срывается.
