С того времени, как ханский посол покинул усадьбу, не прошло и получаса, а мы уже готовы к выступлению. Такой темп мне нравится, а главное, он соответствует моему настроению.
Нахожу взглядом виновника сей суеты. Дед все еще стоит у ворот и беспокойно крутит головой, не понимая происходящего.
Запрыгиваю в седло и подъезжаю к воротам. Дедок задирает голову в меховой шапке.
— Так чего мне передать-то своим, заступишься за нас али нет?
С усмешкой ошарашиваю его ответом.
— Ты не бубни без толку, а давай показывай, где ушкуйники новгородские лагерем встали.
Прикрываясь молодым ельником, смотрю на новгородский лагерь. Отсюда, с вершины холма, хорошо виден изгиб реки, где у самого берега стоят шалаши и шатры ушкуйников, а чуть дальше, на песчаной косе, чернеют бока вытащенных на берег карбасов.
С первого взгляда видно, что с числом старик не ошибся
«Почти десяток ладей на берегу, знать, точно не меньше полутора сотен. — Размышляю, не отводя глаз. — И как же их сюда занесло-то⁈»
Последний вопрос скорее риторический и эмоциональный. С родной географией я знаком неплохо и маршрут новгородцев примерно представляю. По Волхову в Ладогу, оттуда река Свирь, Онежское озеро, затем Шексна, Белое озеро, волок и вот она — Великая река Волга.
С Волги по речке… Тут моя мысль останавливается, и, повернувшись к стоящему рядом Бежецкому князю, спрашиваю.
— Как эта река называется?
— Дак, Сить это. — Произносит князь, и я уже по новой смотрю на бегущую внизу синюю извилистую ленту.
Для любого, знающего хоть что-нибудь о нашествии монголов на Русь, это название говорит о многом. Согласно летописям, на льду этой реки Бурундай разгромил войско Великого князя Юрия Всеволодовича, а его отрубленную голову преподнес Бату-хану.
Теперь, когда я знаю, что Батыя той зимой на Руси не было, возникает вопрос — кому же Бурундай преподнес бесспорное доказательство смерти князя Юрия. Уж не брату ли его родному? Или все по-другому там было?
Мысли эти, конечно, занятные, но совсем не ко времени, поэтому перевожу взгляд на Калиду.
— Что скажешь?
— Ты знаешь, что я скажу… — Начал было он, но, поймав мой жесткий взгляд, осекся.
Пара мгновений тишины, и он уже высказался по делу.
— Думаю ударить всем разом вон от того леска, чтобы им отход к ладьям не перекрывать. В суматохе они первым делом к ним кинутся, тут мы их и погоним. — Я молчу, и Калида добавляет. — Так лучше всего будет, и ворога одолеем, и жизни бойцам сбережем. Как наши, так и новгородские! Чай не чужие!
Предложенный вариант действительно неплохой. Лихая атака, навал, враг бежит! Адреналин зашкаливает, вроде бы то, что надо!
Все так, но едва я представил ушкуйников, садящихся на свои карбасы, как во мне тут же непроизвольно включился прежний расчетливый и циничный политик.
«Если новгородцы сбегут, то да, душу я отведу, но это и все. На следующий год или через пару лет они явятся вновь. Нет, эту проблему надо решать кардинально! Вот если из этой стычки устроить кровавое побоище, то тогда ушкуйники эти места запомнят надолго, а заодно будет повод жестко наехать на Новгородскую господу».
Тут дело в том, что Новгород давно уже водит меня за нос и всячески увиливает от вступления в Союз городов Русских. Сменяются посадники, а результат всегда прежний. Вот даже старшему Нездинича помог на стол посадничий взобраться, так и он туда же. Третий год пудрит мне мозг и находит одну отговорку за другой.
Быстро прикидываю в уме возможные варианты.
«Надо не только заставить ушкуйников принять бой, но и устроить им кровавую баню. Пленных забрать в Тверь и провести там показательный процесс. Мол сии грабители не только на Землю Союзную посягнули, но и на консула Твери руку подняли! Шум разогнать до небес и выход новгородцам оставить только один — вступление в Союз. А нет, тогда война! И родственные связи уже не помогут, ведь они на жизнь консула посягнули! Под такое дело можно будет всех союзных князей поднять, и даже Евпраксия угомонится и перестанет за братьев заступаться. — Представил себе испуганно-ошарашенные лица братьев Нездиничей и усмехнулся. — Нет, до войны дело не дойдет! Побоятся новгородцы, как силы Союзной, так и всеобщего осуждения!»
В новом свете вновь осматриваю местность. Выше лагеря ушкуйников река Сить заметно мельчает. Значит, там брод. Песочная отмель с ладьями чуть ниже по течению, лагерь еще ниже. Стоянку противника со всех сторон окружает открытое пространство. Скрытно не подобраться, но ближе к нам на другой стороне реки большие заросли ивняка. Прямо на берегу и даже частично в воде. Эта картина уже начала прорисовывается в диспозицию боя.
На предложение Калиды я до сих пор не ответил, и, зная меня, тот угрюмо молчит, а вот Бежецкий князь принимает мое молчание за согласие с предложенным планом.
— Я тож согласен! — Ингвар Жидиславич довольно крякнул. — Сгоним супостатов малой кровью!
