Пока я занимался отвлеченными размышлениями, другой литовский парламентер, князь Тройнат с подозрительным видом осмотрел витую спинку и ножки кресла, а затем с осторожностью опустился на него, явно не доверяя прочности изделия.
— Изящество не всегда признак слабости! — Отвечаю на настороженность литовцев открытой улыбкой. — Порою тонкое кружево крепче толстого каната!
Тройнат лишь жестче сжал челюсти и отреагировал на мою сентенцию буквально.
— Что-то я таких кружев не встречал!
Пропускаю подспудную агрессию мимо ушей и все также держу на лице улыбку.
— Чем бы не закончилась эта встреча, господа, я хочу сказать, что рад нашему личному знакомству. Молва о подвигах Нальшанского князя и твоих, Тройнат, дошла до самых отдаленных уголков земли Русской.
Великая сила неприкрытой лести сделала свое дело и в этот раз. Мрачные морщины на лицах моих литовских визави разгладились, и Тройнат даже позволил себе двусмысленную похвалу в мой адрес.
— О тебе, консул, мы тоже наслышаны… — Он многозначительно замолчал, и повисшую фразу за него закончил Довмонт. — Тока след твой на Литве все больше кровью стелется!
По этой части я мог бы с ними поспорить. Не я на Литву ходил, это они на Русь свои лапы жадные протягивали, а за то, что монголы на их земле сотворили, мне тем более отвечать не пристало.
В общем, можно было бы и поспорить, но не за этим я позвал их на переговоры, поэтому вновь делаю вид, что не слышал злой иронии, прозвучавшей в словах Довмонта.
Шатер мой, инициатор переговоров тоже я, поэтому считаю себя здесь хозяином и все с той же открытой улыбкой предлагаю гостям для начала выпить, но те отказываются наотрез. Я могу их понять, в литовской политике отравить или зарезать на переговорах дело обыденное.
«Таковы реалии борьбы за трон на Литве. — Усмехаюсь про себя. — Яд и предательство там самое ходовое оружие!»
Отказавшись от угощения, Тройнат сразу перешел к делу.
— Зачем ты звал нас⁈ Мы языком болтать не привычны, коли уж судьба свела наши пути, то пусть оружие рассудит кто прав!
Сказано красиво, но в отличие от гостей я никуда не спешу, о чем и заявляю прямо.
— Зачем торопиться, господа! Пустить кровь друг другу мы всегда успеем. Давайте лучше обсудим то, что я мог бы вам предложить взамен этого городка. — Кивком головы недвусмысленно показываю в сторону виднеющихся стен Мозыря.
Довмонт торговаться не настроен и отрезает сразу.
— Этот город наш, и мы его тебе не отдадим.
Тройнат не так категоричен, мое предложение если и не заинтересовало, то заинтриговало его точно.
— Подожди! — Останавливает он своего партнера. — Давай послушаем, о чем это русс толкует.
Он вскидывает на меня хитрый взгляд.
— Ну, и сколько же ты готов уплатить за такой крепкий город, как Мозырь⁈
То, что литвин назвал нищий городишко крепким городом, говорит, что он уже начал торговлю. Я же, наоборот, торговаться не собираюсь.
— Платить кому-либо не в моих привычках, — говоря, снимаю улыбку с лица. — то, что я хочу вам предложить, гораздо ценнее денег.
— И что же это⁈ — Не сдержавшись, кривит губы Тройнат.
Дав их любопытству разгореться, отвечаю без тени улыбки.
— Ваши жизни, господа!
Такой поворот заставляет Тройната оскалиться.
— Ты сначала возьми их, а потом…
Обрываю его, не давая закончить.
— Не я, Миндовг возьмет! — В наступившей гробовой тишине продолжаю. — Ведь король Миндовг не пощадит вас, когда узнает что вы затеяли!
— О чем это ты, русс⁈ — Мгновенно напрягся и Довмонт.
Я же как ни в чем не бывало делаю невинное лицо.
— Как о чем, о заговоре, конечно!
Как ни старались мои оппоненты, но сдержать обмен изумленно-испуганными взглядами им не удалось. Из чего заключаю, что моя мысль на правильном пути. Заговор точно есть, и эти двое решились на убийство короля.
Еще со времен борьбы за Полоцкое княжество при дворе Миндовга у меня есть свой человек. В начале года его донесение подтвердило мне то, что я уже знал из учебников истории. После смерти жены Миндовг не нашел ничего лучшего, как жениться на ее родной сестре, и то, что она уже замужем за Нальшанским князем Довмонтом, его не остановило. Отобрав жену у одного из своих верных вассалов, он не угомонился, а прилюдно оскорбил еще и своего племянника Тройната, обвинив его чуть ли не в измене.
Тогда, иронично усмехнувшись, я лишь подивился умению короля Литвы заводить себе «друзей», а вот когда началась замятня с Мозырем, я, конечно же, вспомнил оба этих случая. Как вспомнил и то, что я знал из своего университетского прошлого — убийство Миндовга его обиженными родственниками произойдет пятого августа 1263 года.
Ныне уже на пути к Мозырю пришло еще одно донесение из Литвы. В нем говорилось, что Миндовг с малой дружиной и малолетними детьми направляется в Новогрудок и будет там к началу августа. Сопоставив все известные мне факты, я пришел тогда к однозначному выводу — трагедия произойдет именно там, в Новогрудке.
Поэтому сейчас, выждав театральную паузу, произношу так, будто мне доподлинно известны даже малейшие детали заговора.
