День сегодня такой длинный, что, кажется, у него нет конца. Только что ушел Калида, а впереди меня ждет еще один тяжелейший разговор с ганзейскими «партнерами». Десять дней назад в Тверь из Ревеля приехал Франц Шульцгруммер. Я прекрасно знаю, зачем пожаловал в Тверь сам председатель Ганзейского союза в городе Любек.
С того дня, как ордынская торговля на Волге практически встала, хитрожопые немцы вышли из состава Ост-Индской компании. К этому времени они уже достаточно пообтерлись у нас и поняли, что на коротком сухопутном отрезке Ревель — Тверь — Ревель им протекторат компании не нужен. Они и так все: склады, транспорт, торговые места — имеют по тем же ценам, что и компания, а вот с выходом из нее они смогут брать за фрахт своих судов намного дороже да и класть все в свой карман.
Это, конечно, гнусность, но я пока терплю. Знаю, еще не время воздавать каждому по заслугам.
Ну, так вот из компании они вышли, но сказочные богатства Индии им спать спокойно не дают. Именно поэтому и приехал сам председатель. Он хочет договориться, чтобы мы пустили их на Волгу и дальше на Каспий. Они там в Любеке плохо представляют, с чем и с кем им там придется столкнуться, ну да это их дело. Я же хочу выжать максимум из этой Европейской мании попасть в далекую Индию.
Я знаю, что Шульцгруммер остановился на ганзейском торговом дворе, в доме Отто Рокстадена, их представителя в Твери. На следующей неделе они напросились на аудиенцию к князю Ярославу, а до того захотели встретиться со мной. Я, естественно, послал их подальше.
Рокстаден в наших делах ориентируется получше и хорошо понимает, чтобы там Тверской князь им не пообещал, без моего разрешения им на Волгу хода не будет. Тут германцы призадумались, как быть. Из Ост-Индской компании они вышли, за фрахт дерут и отлично осознают, что я этим очень сильно недоволен. Начали искать ко мне подходы. Заходили со всех сторон, и я с интересом следил за их маневрами.
Занесли подарки всему моему окружению, даже Прошке перепало, но это же немцы, их надо знать, сквалыги еще те! С такими подарками, к примеру, в Орде им точно ничего бы не светило, но, как я уже говорил, ганзейцы мне нужны, и после того, как Евпраксии в немецкой лавке подарили какую-то дешевую брошь, я решил, что пора.
«Пусть думают, что нашли ко мне подход!»
Дал знать Рокстадену, что жду их сегодня вечером, и вот они уже сидят в моей приемной.
С силой сжав веки разгоняю усталость и кричу Прошке, чтобы пускал. Тут же затопали каблуки немецких туфель, и в распахнутой двери появились мои ганзейские «партнеры».
Встаю из-за стола и с радушной улыбкой отвечаю на церемониальные поклоны немцев. Первым, как более знакомый с нравами дикарей, идет Рокстаден, он чай в Твери уже четвертый год обретается, за ним его шеф — высокий и толстый Франц Шульцгруммер.
Предлагаю им сесть, и, как только они рассаживаются в кресла, на столе появляется запотевшая бутылка сорокоградусной настойки и несколько тарелок с закусками. Слуга разливает по стопкам, и я поднимаю первый тост.
— Дорогой герр Франс! — Наклон головы в сторону Шульцгруммера. — Гер Отто…! Давайте выпьем за наше плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество!
Немцы с крепким напитком моего производства уже знакомы и залихватски опрокидывают в себя по стопке. Пока они закусывают, замечаю, что оба гостя напряжены и немало удивлены. Видимо, они ожидали холодного официального приема. Все-таки немчура нарушила часть договора и до сих пор ждет обратки, не понимая, почему же не прилетает.
«Ничего, — иронично злорадствую про себя, — пусть понервничают, глядишь лишний вес сбросят, им только на пользу!»
Разговор начал Рокстаден. Прожевав сочный кусок копченого окорока, он рассыпался в благодарностях, а потом посетовал, что я не держу своих обещаний.
«Это я-то! — С трудом сдерживаю чуть не вырвавшееся негодование. — Совести у немчуры совсем нет!»
Не выдавая своих эмоций, с прежним умильным выражением лица слушаю жалобы ганзейца о том, что я обещал им сказочный Восток, а довольствоваться им приходится лишь Тверью да Ревелем.
«Зажрались, морды германские! Совсем страх потеряли! — С наигранной улыбкой на лице, мысленно крою наглых гостей. — Без Твери вы бы по-прежнему только селедкой своей торговали да копейки считали! Тверь им, видите ли, не нравится!»
Я терплю выходки ганзейцев только по одной причине, мне остро нужны деньги. Из своей прошлой Университетской жизни я помню, что на следующий год начнется новая война между Берке и ильханом Хулагу. К лету хан Золотой Орды оставит свою столицу на Волге и уйдет с войском на Кавказ, там он застрянет в затянувшемся конфликте и домой уже не вернется. Осенью Берке заболеет, а к началу тысяча двести шестьдесят шестого года умрет. Это момент открывает редчайшее окно возможностей, ради которого я столько старался.
