К тому же постепенно становилось ясно, что здесь замешан кто-то вышестоящий. Опросили работников в «Королевской охоте» — таверне, где работала Ганна и узнали, что в последний вечер один из посетителей попросил присесть к нему за столик. Угощал вином и пирожными. Судя по всему, кто-то из Благородных. Витор попытался рыть в этом направлении, но сверху спустили указ: «Без четких доказательств вины, указывающих на убийцу, представителей высшего света не беспокоить!». Витор потом сутки ходил злой, как собака, срываясь на подчиненных, и кричал, что в таких условиях, со связанными руками, работать невозможно.
Вечером того дня, дождавшись, когда Эрл отправится спать, устроили совещание. С момента первого убийства прошло две недели, время поджимало. Убийца сейчас, наверное, присматривает следующую жертву.
— Давайте подбросим письмо? — Мара перебирала все варианты, какие приходили в голову. — Напишем все, что знаем. Убийца — лестат. Зовут Ивар. И судя по всему, помогает ему кто-то из Благородных. Ты не помнишь, как его звали?
Рейвен скривился.
— Даже не поинтересовался. А он не представился… Чем это поможет расследованию? Старший дознаватель в курсе, что замешана нечисть, так?
— Так…
Мара нашла способ навести на эту мысль медикуса Вайра, а тот подкинул идею Витору.
— А от имени никакого толку не будет. Ивар не дурак: скорее всего, теперь он представляется иначе и, возможно, сам выдает себя за Благородного. Легче отследить отправителей письма, — сказал Рейвен. — Тогда нам не поздоровится…
Логично, не поспоришь. Бьярн по большей части молчал, глядя на огонь. Думал. Мара давно заметила за ним такую черту — уходить на какое-то время в себя, размышляя над сложной проблемой. Часто после таких раздумий решение находилось.
— Мара, почему не удался обряд переноса сознания? — спросил он. — В общих чертах помню, но повтори.
— Неизвестный яд в крови… Ой, теперь уже известный, конечно. Не позволяет воскресить и мешает обряду.
— Ясно…
Он вновь глубоко задумался, и Мара задумалась тоже. Какая-то идея скользнула по краю сознания и растворилась быстрее, чем она успела ее ухватить.
Бьярн поднялся, потянулся.
— Ладно, я наверх. Мара?
Мара тоже поднялась было — действительно, глаза начинали слипаться. Это Рейвен, полуночник, непонятно, когда спит, но на то он и нечисть, а людям нужен отдых. И вдруг заметила, как Рейвен смотрит на нее, точно хочет что-то сказать, но так, чтобы Бьярн не услышал.
— Я сейчас. Ты иди.
Бьярн поцеловал ее в макушку. Ступени заскрипели под его шагами, закрылась дверь в комнату.
— Ты хотел мне что-то сказать? — быстро прошептала она.
Ужасно неприятно тайком от Бьярна решать что-то, но у Рейвена с ним взаимная неприязнь, хоть оба боролись с собой ради Эрла. Ладно, она ему позже расскажет, если информация того стоит.
— Он кое-что понял, но не стал тебе говорит. Боится за тебя…
— Что понял? — удивилась Мара.
— Я в ваших некромантских штучках мало что смыслю, поправь, если неправ. Для обряда нужна кровь жертвы?
— Да…
— Но яд в крови мешает?
— Я ведь уже говорила!
— А что если у преемника окажется в крови тот же яд? Тогда обряд можно будет совершить?
Мара рухнула обратно на диван, хлопая глазами. Мысль сумасшедшая, но может сработать! Только кровь нужна свежая, а преемницей придется стать ей.
— Бьярн меня убьет, — прошептала она, понимая, что Бьярн ни за что не пойдет на этот шаг — позволить ей пережить все, что чувствовала жертва. Она едва-едва начала приходить в себя. Потому он и задал этот вопрос — сам все понял, но промолчал. Нет, своего разрешения он точно не даст.
Но если Мара не решится — убийцу никогда не найдут, а убийства продолжатся. Слово некроманта в таких обстоятельствах являлось твердым свидетельством в суде. Если она укажет на убийцу, то больше ничего и не требуется.
— Я согласна, — ответила она. — Но только, как крайний случай. Я все же надеюсь, мы сумеем найти его прежде, чем он снова убьет.
— Маловероятно, — прямо сказал Рейвен.
Мара поднялась в комнату, скользнула под одеяло. Бьярн не спал, ждал ее.
— Что случилось, птаха? Почему ты дрожишь?
— Все нормально, замерзла немного.
Мару ломало от мысли, что придется обмануть Бьярна. Она решила посвятить его в планы в последний момент, когда отступать станет поздно. Ей казалось, что для этого существует масса причин. Она ясно представляла, как все произойдет: Бьярн будет категорически против, однако Мара настоит на своем, так что ему придется согласиться, а все оставшееся время она будет вынуждена наблюдать, как он страдает, переживая за нее. Нет, пусть лучше не знает. Так проще и ему, и ей.
Бьярн точно прочитал ее мысли, а на самом деле, видно, почувствовал.
— Обещай мне, глупая птаха, что ты ничего не вытворишь, не посоветовавшись со мной!
— Да-да… — пробормотала Мара, уткнувшись в его плечо. Ей стало невыносимо стыдно, но она уже приняла решение.
— Да?
— Да…
Бьярн обнял ее, нежно коснулся губ.
— Я люблю тебя! Как мне жить, если с тобой что-нибудь случится?
- И я тебя. Все будет хорошо, обещаю!
