На полу во всей красе сидел здоровущий, раза в два больше обычного, барсук. И очень неодобрительно смотрел на хохочущего эрра, так… плотоядно!
— Ну-ка, прекрати, — строго позвала Мария. — Слушай мой голос, исс Теос Шент! Я зову тебя обратно! В твое тело!
Барсук задумался. Почесал лапой за ухом совершенно человеческим жестом, а потом упал на пол. Так и остался лежать носом в пол, только уже человеком.
Феликс подошел, помог перевернуться на спину, потянул изо рта тряпку.
— Плюнь покров, тебе говорят! Плюнь… так, сейчас помогу, терпи. Зубы увязли… больно где?
Исс Шент прислушивался к себе.
Провел руками по телу медленно, разыскивая страшные раны. Только вот…
Были неровности в тех местах, куда входило острое железо. А ран не было. Вообще…
— Я… эммм…
— Цел. Но шрамы точно останутся. У барсука, кстати, в этих местах тоже пятна. Белые такие… словно седые.
Теос поднял руку. Посмотрел на запястье. На дыру в рукаве, на круглый шрам в дыре…
И перевел взгляд на Марию.
— Эрра…. Я… моя жизнь принадлежит вам. Отныне и до гроба.
Мария кивнула головой.
— Принимаю твою службу, исс Шент. И обещаю, я не попрошу ничего, что пойдет во вред эрру Стоуну. А пока попробуй встать!
Феликс протянул руку. Теос вцепился в нее, и попробовал подняться. Пошатываясь, кое-как, вцепившись в эрра и забывая про все сословные различия. Да и есть ли они?
Он ведь и сам теперь — эрр, так, как это было принято в давние времена. Второй облик даровал титул.
— Есть охота.
— Вот и пойдете сейчас кушать, — кивнула Мария. — А я тут еще посижу немного, ладно?
— Вы… все в порядке? — тут же встревожился Феликс.
— В порядке, — кивнула Мария. — Просто переволновалась.
— Я сейчас Мисси пришлю. Анна, ты с мамой побудешь?
— Да, конечно.
Феликс кивнул, и направился к двери. Ухмыльнулся.
— Что будем людям говорить?
Теос охнул.
А и правда — что? Люди же… и сплетни пойдут точно, так еще, не дай Боги, в святые попадешь! Ой, мамочки!!!
— Скажем правду, — ухмыльнулся Феликс. — Эрра Мария молилась, и на тебя снизошла благодать. Потому как ты со всех сторон не виноват!
— Убью! — рыкнула Мария, которая все это отлично слышала. — Ты представляешь, что может начаться?
— Представляю. Но со своей праведностью пусть сами разбираются! — отозвался Феликс. И скрылся за дверью часовни.
Мария погладила камень на груди.
Сейчас она кое-что поняла. Такое, чего не знала раньше, и о чем не говорила Тина.
Наверняка такие превращения бывали в бою. Только вот обратных не случалось. Потому что позвать человека было некому, и зверь начинал сражаться, как зверь, и получал раны, которые уже исцелить не мог. Или раненый вообще обращался во что-то безобидное, и его просто убивали.
Она позвала, и Теос Шент смог вернуться. Ему просто повезло.
А вот с кем-то другим может и не сработать.
Или она может не позвать…
Сложно это. Хотя чего удивительного, Божественный промысел простым и не бывает. На то он и божественный.
Многоликий насмешливо глядел с иконы…
Теос чувствовал себя словно в каком-то дурмане.
Нет, не под опиумом, тот весь выветрился. Он был словно пьян от всего происходящего. Словно все это происходило и с ним, и с кем-то другим… он отлично все помнил, он это, наверное, никогда не забудет. И свои попытки сопротивления, и глаза Ивара, злобные, радостные, глаза человека, который дождался мести, и хватку пиратов, и боль от металлических штырей, и жуткую безнадежность… умирать не хотелось, но умирать придется. И больно, разве что его добьют из милости — и даже этого пока нельзя, потому что ответственность перед людьми не отпускает, не дает уйти. И глаза женщины… яркие, золотые, с искристой радужкой, и ее голос, который звал из серого тумана.
И пробивалась сквозь эту серость и хмарь рубиновая дорожка, и шел он по ней, словно по каплям живой человеческой крови, а капли перекатывались под ногами…
Старая сказка из тех, что уже и забывать начали.
Двуипостасные.
И он теперь тоже…
— Кто я?
Феликс понял все правильно.
— Барсук.
— Никогда бы не подумал.
— Так и я на мышку не очень похож, — Феликс так оскалился, что все вампиры мира посчитали бы за честь принять его в свои ряды. Но об этом исс Шент промолчал.
Да и вообще промолчал, потому что вокруг — ЗАОРАЛИ!
Вот сколько людей во дворе было, столько и заорали, кинулись к нему… и то! Унесли в церковь прибитого к двери, умирающего, обессиленного болью… а он тут на своих ногах идет, и отлично себя чувствует, и смерть тоже временно отменяется?
Похоже на то!
Вот все и заорали, и кинулись, и принялись интересоваться, что и как, у бедняги даже голова закружилась.
— Спокойно! — переорал всех Феликс. — Второй раз боги не смилуются! Чего тут непонятного, молился человек, да не о себе, а о вас всех, да искренне, вот боги свою милость и даровали!
Люди останавливались и переглядывались.
Ну, так-то… Боги, оно конечно… а так тоже бывает? А чего раньше такого не было?
А…
Первым, как ему и следовало, сообразил священник. Упал на колени, и дрожащим голосом затянул благодарственный молебен.
— Боже милостивый…
— Ты, гад, из меня святого не сделай, — прошипел Теос так, чтобы слышал только Феликс.
