Потом Мария узнала, что была недалека от истины. Когда в поместье закричали, храбрый отче схватил самое ценное, что было под рукой, два подсвечника и кадило, да и прыгнул в специальный погреб. Тем и спасся, когда пираты решительно грабили церковь.
Ничего особо страшного для человека двадцать первого века, если не считать запаха. Кровь, грязь, дерьмо, что-то сложноопределимое, но отвратительное самим своим существованием…
Такого быть не должно.
Нельзя так поступать с людьми!
Нельзя, если ты считаешь себя человеком. Только вот кем себя считал Осьминог? И являются ли людьми те, кто живут чужой болью и смертью?
Исс Теос Шент был прибит к двери поместья.
Пираты распяли его прямо на резной и красивой дубовой входной двери, на одной из ее створок, пробив ему руки и ноги чем-то вроде металлических костылей. И чтобы он точно не сорвался — живот и грудь.
Кровь не текла, но всем было ясно, стоит начать вытаскивать все это — и мужчина умрет. Или от кровотечения, или от болевого шока, впрочем, он все равно умрет. Это приговор здесь и сейчас, в отсутствие антибиотиков и операционной с хорошими хирургами. Это понимали все, даже исс Шент, и все же, он пытался распоряжаться.
Глаза у него были странные, с расширенными зрачками. Явно что-то дали, чтобы от боли сразу не умер…
— Где эрры Стоун⁈ Ищите их! И дверь снимите с петель, только на землю не кладите, прислоните к чему-нибудь так, чтобы я все видел. В доме еще кто-то остался?
— Исс Шент!
Феликс сделал шаг вперед, так, чтобы Теос его увидел. Голову мужчина кое-как поворачивать мог, вот и скосил глаза. И увидел.
— Клара! Тим! Слава Богам!!!
— С ними все в порядке, — кивнул Феликс. — А эрра Стоун?
Исс Шент только глубоко вздохнул. Кажется, даже это причиняло ему боль, потому что мужчина скривился, но сознания не потерял.
— Там…
Скосил глаза, показывая на что-то, лежащее отдельно.
Клара медленно осела на землю.
Засуетились люди, зашумели… исс Шент опустил глаза.
— Я не смог… не справился. Простите.
Мария только вздохнула. Это ж надо — так! Раненый, измученный, умирающий, а думает не о себе! О людях переживает! И о том, что доверия не оправдал!
Слов у нее нет!
Да чтоб этим пиратам… сволочи! Такого человека загубили… лучше б они тут все оптом передохли, чем один Шент! Да и остальных жалко. Им уже не помочь, а тут…
Точно, сволочи!
На груди, словно желая что-то сказать, нагрелся камень Многоликого. Мария привычно прикрыла его ладонью.
А если⁈
— Тина!
Травница, которая уже осматривала кого-то раненого, себя ждать не заставила. Подбежала, тревожно принюхалась.
— Что-то не так? Ребенок?
— Нет, со мной все в порядке. С ребенком тоже.
— Уже хорошо. А что тогда?
Мария ухватила ее за плечо, заставляя придвинуться вплотную. И тихо-тихо поинтересовалась:
— А если его в животное обернуть? Раны заживут?
Тина посмотрела на Шента. На Марию. Опять на Шента. Задумалась.
— Не знаю. Вроде как случаи бывали, когда на поле боя перекидывались, от боли, гнева, ярости…
— И раны у них заживали?
— Те, что были ДО оборота — вроде как да. А те, что получены после оборота, уже нет. Но точных данных не сохранилось, сама понимаешь.
— Может, попробовать?
Тина пожала плечами.
— При самом худшем раскладе, он ничего не теряет. День-два жуткой боли, разве что. Поговори с ним?
Мария кивнула. И подозвала Феликса, посоветоваться.
Она ждала протестов, возмущения, ругательств, но Феликс только задумался.
— А может, и стоит?
— Да? — теперь настало время удивляться Марии.
Камень приятно согревал грудь под платьем, так что… может, и получится? Но почему вдруг соглашается Феликс? Он-то должен быть против?
— И человек хороший… может оказаться полезным, он же гениальный управляющий, с такого захолустья доход получать, это как исхитряться надо? — пояснил Феликс. — И жалко его, и… мало ли, что потом будет? Может, и с кем другим получится? Мало ли кто?
— А-а… — поняла Мария.
Тут-то все равно умирать! Получится? Хорошо. Нет? Ну и… выбора тоже нет.
— Ты с Шентом поговоришь?
— Сейчас я все организую, — кивнул Феликс. Подошел к управляющему, и быстро заговорил с ним. Исс Шент внимательно слушал, потом прикрыл глаза, явно соглашаясь.
Феликс махнул рукой, дверь подхватили, и потащили куда-то за дом. А сам Феликс подошел к Марии.
— Исс Шент сказал всем, что хочет побыть наедине с Богами, помолиться. Ну и мы сейчас подойдем… тоже.
Мария кивнула.
Очень удачно он придумал, в церкви окна есть, конечно, но витражные и высоко. Не подглядишь. Дверь закрыл — и отлично!
— Пойдем?
Феликс предложил королеве руку. Анна подумала, и увязалась следом. Интересно же. А тут… тут ей делать нечего. Все при деле, Тина и Мелисса помогают раненым, кому еще можно помочь, Тим и Клара стоят над телом матери, там ей тоже не место. Ну и куда?
Правильно, только с мамой.
У нее-то мама не такая, как эта эрра Стоун! Ее мама любит… и ругаться точно не будет.
Мария и не стала. Только головой покачала.
— Анечка, это может выглядеть страшно.
— Я понимаю, мам.
