Абордажные крючья взлетели в воздух и впились в борта судна. Послышался хряск дерева, и прежде, чем пираты опомнились, матросы «Кокетки» кинулись вперед.
Безумие?
Но загнанная в угол мышь частенько кидается вперед, на кошку, и может серьезно укусить. А у «Кокетки» и выбора-то другого не было.
Или нападут они — или на них, но если они атакуют, то драться будут на палубе чужого судна. Их корабль уцелеет…
Рэн и Изао шли в первых рядах.
Какое к ним имеет отношение эта схватка?
Да помилуйте, никакого, одни круглоглазые режут других! И пусть бы они все друг друга переубивали, мир чище будет, только вот… Рэн тоже находится на борту «Кокетки», и деться ему некуда. Что — пираты его пощадят, потому что он с Шагрена?
Как же жди!
Может, еще и поиздеваются специально!
Так что выбора нет, драться и только драться. И мужчины наглядно показывали, почему Чернозубых считают элитой. Они резали пиратский строй, как нож — мягкий сыр, мечи и кинжалы в их руках не останавливались ни на секунду. Это не лес, и хитростей тут не будет, просто бой накатом, валом, стенка на стенку, а это Чернозубые отлично умели!
Случись то памятное сражение в лесу не среди деревьев, а где-то на поле, и никто из охотников не ушел бы. Но лес…
Лес для Чернозубых был врагом, именно он был виноват в их поражении. А вот палуба… это обыденно, это привычно, на кораблях шагренцы воевать умели. И сражаться тоже.
Именно шагренцы стали острием атаки. Именно они шли вперед, вымещая на пиратах свое унижение, беспомощность, потерю друзей… и пираты дрогнули. Они сражались отчаянно и умело, но Рэн и Изао не допускали ни единой ошибки. Они были, словно одно четырехрукое жутковатое существо, с бешено горящими глазами, с казалось, сотней блестящих клинков, и пираты не выдержали. Особенно, когда Рэн, сам того не заметив, свалил капитана «Ворона».
Он и не понял, кто это тут с цепом кинулся… просто привычно парировал, отвел удар, шевельнул мечом — широкие взмахи не для корабля, палуба не даст махать мечом, как мальчишка — палкой!
Рэн и Джиро шли к юту, медленно и уверенно, и постепенно матросы с «Кокетки» занимали вражеский корабль.
— Сдохни!!!
Удар еще удар, кровь брызжет в лицо, но вытирать ее некогда, клинок пляшет в руке, словно продолжение кисти, и поет, поет свою смертельную песню, он давно не стальной — алый от крови, но рукоять, обтянутая шершавой акульей кожей, не скользит в пальцах.
Рэн отбивает ударь и бьет сам, и снова, и еще раз… а потом как-то оказывается, что враги заканчиваются.
И он стоит на полуюте, и никак не может понять, что же произошло? Где — все?
Пираты закончились.
Да?
Закончились же?
А потом сильный толчок в бок, от которого Рэн отлетает в сторону, едва не падая навзничь. И медленно, словно в дурном сне, оседает на палубу Изао.
— Друг!
Рэн подхватил его под мышки, помог опуститься на палубу, Изао улыбнулся краешками губ.
— Не надо…
Рэн и сам видел уже, что все бесполезно. Короткий арбалетный болт ударил в печень, это не вылечишь… это или быстро, сейчас, или, если попробовать помочь… все равно быстро, но мучительнее.
Изао прикрыл глаза.
— Это была хорошая жизнь, друг. До встречи.
Рэн до крови прикусил губу. И не остановить, не удержать… не поможешь тут никак. Вообще ничего не сделаешь, разве что проводить… Джиро, Изао…
Теперь он один.
Говорят на Шагрене, если ты один — это ничего не значит, ты все равно победишь, только вот стоит ли победа заплаченной за нее цены? Рэн не знал.
И потому… где стрелок?
Ах, вот он? Несколько пиратов пока еще сопротивляются, и этот тоже… вот, он отбросил арбалет в сторону, тянется к клинку…
Рэн преодолел расстояние до него одним прыжком, схватил за горло.
— Тварь! УБЬЮ!!!
Больше всего ему сейчас хотелось вцепиться в горло негодяя зубами, рвать в клочья… ненавижу!!!
НЕНАВИЖУ!!!
Удар в правый бок Рэн отбить успел, но не до конца. Получилось сильно, его точно достало, но и Рэн своего добился, стиснул пальцы, выдавливая из пирата жизнь…
Выдохнул, оседая навзничь…
Даже если он умрет, это была хорошая драка. Ты был прав, Изао.
Ты был прав, брат…
— Живой?
Капитан «Кокетки» смотрел на шагренца сверху вниз.
— Живой, — отозвался боцман, без особых нежностей переворачивая Рэна на спину, и вырывая у него тихий стон. Больно же… — Думаю, и жить будет, если рана не загноится.
— Это хорошо. На койку его, и пусть лекарь посмотрит. Если б не эти узкоглазые, нас бы точно смяли.
— Я ему свою каюту уступлю, — вмешался боцман. — Если б не они… сейчас нас бы за борт скидывали. Пусть отлежится спокойно.
Матросы встретили это решение дружным одобрительным ревом и занялись делом.
Предстояло очень много работы.
Надо было повязать пиратов, согнать их в трюм, перевести часть команды на «Ворона», расцепить корабли, посчитать курс и направиться в Картен — или Эрланд? Сейчас надо смотреть, куда им ближе. Какой уж тут Шагрен? Без мачты-то?
А еще помочь раненым, похоронить мертвых, описать трофеи… даже просто — вымыть палубу! Дел предстояло очень много, шагренцам за помощь спасибо, но сейчас-то от них пользы не будет. Вот и пусть парень лежит, а юнга ему поможет.
