В Европе как? Оборотень — темная демоническая тварь, нередко лишенная разума, прОклятая и ненавидимая всеми. Создание Дьявола. Охотится на людей, кушает их, боится церкви, креста, святой воды, серебра… ну, этот фольклор Мария знала.
На Руси… перевертыши не теряли разума, обращались вместе с одеждой, не смущая никого голым задом или передом, делали это по собственной воле и прекрасно себя чувствовали. А кушать людей?
Фу! Как негигиенично!
Здесь было нечто похожее.
Маша не находила ни единого свидетельства о том, что перевертыши кого-то съели. Убили?
О, это всегда пожалуйста! В жизни всякое случается, если ее попробуют убить, защищаться она будет в обеих формах. А вот чтобы кушать человека?
Без нее!
А как насчет прав-обязанностей перевертышей?
Хотя… это и сейчас осталось. Эрры должны служить своей стране. Все. Причем служить могут и мужчины, и женщины. Просто женщины должны еще и детей рожать, так что у них по службе обязанностей меньше, по деторождению и детовоспитанию больше. И всю информацию про обороты тоже чаще хранили женщины. Тоже логично и разумно.
Если отец уехал по делам, или путешествует, или на войне, это ж средние века, тут за полчаса на машине не долетишь от Эрланда до Картена, а у ребеночка оборот начинается? Вот пора пришла, созревание закончилось, и чадушко к обороту готово? Мать ему и объясняла все тонкости.
И в монастыре Предматери об этом тоже знали.
Хммм…
Может, когда начались гонения и преследования перевертышей, они нарочно оставили это святилище? И даже передали его женскому монастырю?
— Сестра Августа, я подумала… скажите, а как основали монастырь святой Варвары? Это было ведь не так давно?
— Достаточно давно, ваше величество. Может, лет триста назад.
— Да… как раз, когда начали охотиться на двуипостасных, и они стали погибать. Да?
— Скорее, в конце того периода, — педантично поправила монахиня. — Данакт Фарданский правил примерно триста восемьдесят лет назад, а монастырь основан триста сорок два года назад, это я точно знаю.
— И Данакт был еще жив, да?
— Да.
Мария поставила себе галочку. Угадала.
И отметила еще, что Данакт-то был Фарданский.
— А в Фардании с тех пор же династия у нас так и не менялась?
— Не менялась, ваше величество. Там правят прямые потомки Данакта.
Монахиня так была рада говорить с кем-то об истории и мироустройстве, что даже не удивилась вопросу. Да, королева должна это знать. Но мы же часто задаем вопросы, чтобы помочь структурировать какие-то свои мысли. Даже знаем ответ, но произносим некоторые вещи вслух. Вот и Мария…
— Данакт заканчивал свое правление, но надо полагать, его дети полностью поддерживали отца. И слуги Многоликого решили оставить это святилище.
Монастырь-то был достаточно близко к границе с Фарданией. Учитывая, что Эрланд был таким «сапогом», его короли подумали, да и решили на морском берегу столицу не строить. Оно красиво, но там же пираты водятся, шторма случаются, бури всякие. И стройматериалы далеко возить, тут-то каменоломни неподалеку от столицы. Так что Рент был расположен почти в центре страны, а монастырь в сторону границы с Фарданией.
Почему не увезли отсюда реликвию?
Да мало ли, что случилось? Причин может быть легион, тут историю знать надо, а Мария, увы, не специалист.
— Вообще, интересно. Неужели, чтобы стать двуипостасным, надо было только родиться эрром?
— Ваше величество, там была целая система…
Монахиня рассказывала, Мария слушала. Внимательно, вдумчиво, задавала вопросы.
Нет, там было не просто так себе, там все было продумано.
Вторая ипостась могла проявиться у человека в любом возрасте, равно как у мужчины и у женщины. Ее появление автоматически даровало титул.
Не землю. А вот именно — титул эрра или эрры.
Землю мог потом за служение даровать человеку его король, и часто даровалась она по второй ипостаси. Волку — лес. Птице — горы, рыбам — прибрежная полоса, как-то так. Хотя жили там чаще потомки эрров.
— Почему Данакту так легко было их уничтожить? Это же не так сложно получилось?
— Лились реки крови, ваше величество. И умерло много и взрослых, и детей…. Получилось так легко еще и потому, что обычные люди никогда не любили двуипостасных. А ведь они появлялись и в семьях эрров, хотя бы по одному — два человека в поколение.
— Завидовали.
— И ненавидели. Легко ли — смотреть и знать, что этот человек сильнее тебя, что он проживет дольше, что красавица, в которую ты влюблен, никогда на тебя не посмотрит, просто потому, что ты — человек.
— Наверняка ведь и смотрели, и семьи были разные.
— Конечно. Просто злость, и зависть, и что-то такое… эрр — это трудный путь, это путь служения своей стране, а ведь так не хочется. Если есть дорожка полегче, и на нее можно свернуть — мне ли вам рассказывать, государыня, сколько сейчас синекуры для эрров?
Мария медленно кивнула.
И подумала, что страшное это искушение — путь полегче.
