Хотя маскировка хорошая. Типаж а-ля Дамблдор, если кто помнит это звездатое чучелко. Седая борода, правда, тут в нее ничего не вплели, наоборот, подстригли так, чтобы она аккуратно заканчивалась чуть пониже шеи. Седые волосы, которые благородными белоснежными локонами падают на плечи. Морщинистое лицо, седые брови (Мария невольно усмехнулась, вспоминая про черные брови и седые волосы), а глаза яркие, темно-серые. Глаза умного и опасного хищника. *
Одежда… тоже пошита так, словно человек похудел от старости. И заодно лишняя материя скрывает четкие и сильные движения.
Хм. Мария сказала бы, что это гадюка, которая пытается притвориться скромным ужиком.
Она молчала и молчала, пока эрр Виталис не начал повторяться, а потом и сам замолчал. А потом повернулась и пошла.
— Ваше величество!
Виталис возмущался вполне законно. Это что? Он тут распинается полчаса, на все голоса, врага прощупывает, а получается совсем наоборот? Это его тут оглядывали, как колбасу на ярмарке?
Позвольте! Мы так не договаривались!
Мария посмотрела на Виталиса, как на полного недоумка.
— Я вас выслушала, эрр. Что еще?
— Ваше величество, вы ничего не сказали!
Мария ухмыльнулась.
— Эрр, вы такой умный! Придумайте что-нибудь сами!
Развернулась и удалилась окончательно.
Развернулась и удалилась окончательно.
Виталис стоял и осмысливал. Получалось откровенно плохо.
Он-то сказал многое, но ни о чем. А королева не сказала ничего вообще. Разве что поиздевалась. И это было так не похоже на скромную и тихую женщину… впрочем, кто их знает, этих баб? Вот, приятеля эрра Виталиса жена и убила. И за что⁈
Подумаешь, любовницу человек завел! Имеет право! Ну и поселил в своем доме, а где ж еще? Так удобнее, далеко ходить не надо! А жена молчала-молчала, а потом ночи дождалась, да и полоснула ножом! И полетела душа в небо! Поди, пойми этих баб…
Или надо действовать, а там посмотрим?
Может, так оно и лучше будет. Сделает эрр Эрсон, что планировал, а уж там посмотрим, как сложится. Б-бабы!!!
Книги — это не просто сборник мудрости человеческой. Это еще и переплет фолиантов, частенько украшенный полудрагоценными, а то и драгоценными камнями. Настоящее произведение искусства.
Вот, на эти камни и собирался покушаться Бертран. А что?
Небольшие, унести можно много, чего-то они да стоят…
Кощунство?
Определенно. Но жить-то хочется!
Так что Бертран достал свой нож, и принялся выковыривать камни из их гнезд. Небольшой мешочек набрался очень быстро.
Настало время приступать ко второй части плана.
Бертран огляделся вокруг.
Библиотека.
Здесь он провел столько счастливых ночей, столько часов… сидел, читал, не думал ни о чем. И вот, сейчас…
Но знания — это важно. Это Бертран понял. А если тейн его враг, то единственное, что остается мальчишке, это нанести ему удар туда, куда возможно.
Лишить его доступа к знаниям.
А еще…
В каждой библиотеке есть то, что ценится больше всего остального. К примеру, вот эта инкунабула.
И эта…
Так-то они хранились под замком, и брать их могли только библиотекарь и тейн… сколько раз Бертран смотрел на эти книги! Старые, такие старые…
И что?
Бросить их здесь?
Ладно, камни уже отправились в заплечный мешок, а потом — потом Бертран принялся ломать тайник. А что?
Если там наверняка что-то ценное!
Получилось не сразу, но мальчишка был упорен, а тайник не рассчитан на небольшой ломик, которым его и поддели. Не прошло и часа, как Бертран отломил панель, которая прикрывала нишу в стене, и с недоумением уставился на пергаменты.
Немного, штук десять свитков. Старые, явно лет сто им есть, а может, и больше, тогда так писали. И… минутку, это не пергамент?
Точно. Это шелк. И на нем не написано, а вышито.
Бертран аж задохнулся!
Это ж… это…
Для тех, кто понимает, это огромная ценность!!! Так раньше самое важное хранили, чтобы случись что, не размокли буквы, не поменялся смысл…
Сможет он свитки упихать в мешок?
Удавится, но упихает! Они и не особенно длинные, две палки длиной в локоть, на них накручены е слишком толстые полосы шелка.
Лучше он кое-что из одежды здесь оставит. Да чтобы он ТАКОЕ бросил⁉
Никогда!!!
Свитки перекочевали в мешок, а старые штаны Бертрана из мешка. Жаль, но все не влезало.
Бертран выдохнул. Огляделся по сторонам… библиотека выглядела ужасно. Растерзанные книги, изуродованные переплеты, да, и тайник взломанный…
Как же ему претило то, что он собирался сделать. Как же было тошно и тоскливо, и руки дрожали, словно у отца после недельного запоя. А выбора нет…
Кремень, огниво, искра… старый пергамент занимался неохотно. Но Бертран был в себе уверен. Что он — костров не разжигал что ли?
Дождался момента, когда пламя разгорится как следует, когда его жадные язычки поползут к полкам, к другим книгам, бросил на библиотеку прощальный взгляд.
