Быстро съездив в «У Барри», я подъехал минут через двадцать к его двухэтажному дому, примерно такому же, как и у меня, только с одним отличием, его дом был розовато-мрачноватых оттенков. Бросив свой велосипед у ограды, я постучался в тяжелую деревянную дверь, к ней кто-то устало подошел, глянул в дверной глазок, и я услышал щелчок замка. Выглядел Константин, скажем, неважно: мешки под глазами, ярко выделяющиеся на его светлой коже, встрепанные волосы, домашняя одежда в плохом состоянии, а самое важное то, что у него были синяки на руках, один на подбородке, а ещё, из-за шорт, можно было увидеть шрам на ляжке. Но птица все так же висела на его шее, как и раньше.
– Птицу починил? Хорош, – одобрительно сказал я.
– Есть такое, – с улыбкой ответил он.
– Почему ты не разрешал приходить к тебе? Чувак, ты выглядишь так, будто пережил войну и при этом воевал на передовой, – обняв его, начал я.
– Хах, ты не знал? Я участвовал в Лиамово-Константиновой войне, а она ещё не закончилась, я ещё покажу ему, где раки зимуют! Как он, кстати?
– Да не хворает, спрашивал про тебя, когда в очередной раз забирал у меня обед. Отомстить ему собираешься, солдат? У нас ещё никто об этом даже не думал, а ты ему войну объявляешь? Смешно же, ну сам по…
– Да нет, какая война? Одного сражения, думаю, будет достаточно. Знаешь, как выигрывают сражения?
– Как?
– Изучив противника, малыш.
– То есть?
– Ну, надо порыть информацию о нем, может, и в его шкафу есть скелеты?
– Ну, типа отец у него поехавший.
– Ого… за это можно зацепиться.
– Чего? Ты дурак?
– О боже, нет, я хочу сделать его нормальным, понимаешь?
– Хахах, рассмешил, – посмеялся я.
Он посмотрел на меня самым серьезным взглядом, и я понял, что он не шутит.
– Ладно, ты прав, надо поискать. Только это бред, ты же понимаешь?
– Вот именно, начинаем искать информацию. Ладно, забыли о нем, – задумчиво закончил он.
Константин резко развернулся и грациозно направился в гостиную, я робко последовал за ним. Он указал мне на черный кожаный диван, а сам направился на кухню, я стал послушно его дожидаться, если честно, я не очень любил ходить по гостям, а уж тем более, не знаю, с чем была связана эта моя странность, а может, это и не странно. Я ещё внимательнее осмотрелся в его доме, весь дом был ярких кремовых тонов вперемешку с шоколадными, он изо всех сил старался показаться радушным и добрым, но возникало ощущение, что эти светлые цвета нанесены сразу же над одними из самых темных.
– Тебе чай или кофе? – донесся голос из кухни.
– Кофе, если не трудно, три в одном, желательно. Тебе разве не тяжело, ведь ты временно однорукий?
– Моя одна рука получше твоих двух будет, так что сиди там, – ответил он, посмеиваясь.
Константин умолк на какое-то время. На кухне была слышна возня, и стало понятно, что нужно было ему помочь, я только начал вставать, чтоб пойти ему на помощь…
– Идите забирать кофе, о, Джеймс Остроумнейший, – сказал он, когда вернулся в гостиную с одним кофе.
– Ой, да ладно тебе умничать. Толкну и вторую руку сломаешь, – я встал и пошел в направлении места, откуда он пришел. – Куда идти-то?
Он кивнул в сторону кухни.
– Логично, – ответил я, пошел на кухню и принес себе кофе.
– Доставай круассаны, – увидев оставленный мною на диване пакет, сказал он.
– То есть? – сначала не понял я его.
– О боже… чувак, зачем ты принес их тогда, выстрелишь в меня ядовитым кремом?
Мы попили кофе с вкусняшками, но Константин все равно был грустным, точно так же, как и в школе тогда. Он старался поддерживать беседу, но его взгляд всегда был направлен куда-то в пустоту.
– Чувак, что с твоим настроением? Ты чего-то грустный, – спросил я у него.
– Что ты слушаешь?.. – прозвучал ответ.
– В смысле?
– Ну, ааа, не тупи-и-и, из музыки.
– Не знаю, всякое, но в основном что-то из прошлого века, ну… Майкла Джексона, Дэвида Боуи, Роллинг Стоунз, а что?
Он встал и включил что-то просто шикарное, возникло ощущение, что я это слышал раньше, но не смог вспомнить когда…
– Ох… боже, чувак, что это? Такое ощущение, что меня окунули в чан с молоком и мёдом…
– Это, черт возьми, их величество "Queen" – моя любимая группа… – и только теперь с самодовольной улыбкой откинулся на кресло.
– Как песня-то называется?
– "The Show must go on" – мне кажется, что это песня в каком-то смысле будет символизировать мою жизнь в целом…
– Это очень круто, кинешь потом мне группу? Она здоровская.
Он быстро достал из выдвижного ящика бумагу и написал на ней название группы.
– Социальные сети – хрень, мешающая людям быть собой, быть живыми, понимаешь? Из-за них мы в какой-то степени теряем свою человечность, ещё больше боимся общества, боимся заговорить с кем-то… поэтому меня ты там не найдешь, – пояснил он свои действия. – Хотя бы начнешь слушать
