Неделя с новым другом прошла просто отлично, хоть и немного странно, мы весело и отлично проводили время после школы, идя то в Парк Роз, то в заведение Барри, где нас угощали разными вкусняшками, нередко делая скидку. Наконец-то я мог говорить на разные гиковские темы, порой обсуждать историю, а Константин иногда рассказывал мне про искусство, чаще всего про литературу и кино, и ещё много про что (а не ваш долбаный футбол). Но почему-то почти всегда через какое-то время после уроков ему звонили родители и спрашивали, почему же у него так долго длится консультация по подготовке к экзаменам (как говорил сам Константин, ему пришлось придумать бред про консультации, чтобы его банально отпускали, точнее не отпускали гулять, а чтобы у него было время после школы), хоть даже гуляли мы какие-то час или полтора после школы – это поражало меня. Типа зачем придумывать какой-то бред, когда можно просто предупредить родителей, что ты задержишься или вообще гуляешь? Но все равно, даже при таких обстоятельствах я много всего узнал о нем, он был не каким-то обычным мальчиком с обычными желаниями. Константин хотел провести свою жизнь, творя что-то великое и путешествуя по миру, тогда как наши одноклассники или
Утро того дня прошло как всегда и я, предварительно предупредив родителей о том, что ещё немного покатаюсь на велосипедах с Константином, поехал в школу. Парк Роз. Кристаллвотер. «У Барри». «Мир знаний». Я домчался до школы со сверхскоростью, как мы и договорились, за полчаса до обычного, но Константин ещё не появился. «Ничего страшного, может быть, опоздает», – думал я. Но его не было пять, десять, пятнадцать, двадцать минут, наконец мое терпение кончилось, и поняв, что ждать его – пустая трата времени, я направился в школу на начинающийся урок математики. Нашим математиком был противный мужчина низкого роста, в противных круглых очках, который всегда надевал свой противный свитер в клетку, с противным высоким голосом. Он задавал столько работы на дом, что примерно сорок процентов времени, затраченного на домашнее задание, уходило на математику, постоянно проводил небольшие самостоятельные работы и мучил нас до написания знаков карандашом или ручкой. Домашнее задание я сделал, а контрольную работу мы писали на прошлой неделе, поэтому особо я не переживал, кроме возможной самостоятельной, которая все же меня напрягала. Ужасный голос учителя математики на протяжении урока прошел для меня как фоновый шум, потому что Константина не было. Второй урок. Третий. Я уже начинал обижаться на друга, но в середине обществознания, этот предмет вела у нас учительница истории, он ворвался в класс, попросил прощения за опоздание и сел со мной. По его потрепанному внешнему виду было понятно, что что-то не так, взъерошенные волосы, мешки под глазами, да и его взгляд настораживал. По нему было видно, что он очень обеспокоен и озабочен чем-то.
– Что с тобой, друг? – спросил я.
– Да так, ничего. Проспал… – хрипло ответил он, – ну чего, идем сегодня?
– Да, конечно. Моя мама позвала тебя сегодня к нам на обед, может, сначала ко мне, а там по настроению? А? Как считаешь?
– Ну… посмотрим… – прозвучал нервный неуверенный ответ. Он смотрел куда-то мимо меня. На уроках ни разу не поднимал руки, а обычно она поднималась раз пять или шесть за урок, а то и больше.
