— Малышка, — прорычал парень, вжимая её еще сильнее в стену. Он был похож на зверя, которого безумно разозлила жертва, — немедленно извиняйся, — эти слова он буквально прошептал ей в ухо. И прошептал ещё так угрожающее. Но она не боится тебя, жалкий мальчишка.
— За что, интересно? — посмеялась Яна. Она перед ним ни в чем не виновата, и он вряд ли ее ударит. Как бы там не было, репутацию свою он портить не будет. Зачем ему слухи о том, что самый популярный парень школы избивает девочек?
— Ты ведь не хочешь, чтобы твой папочка на небе расстроился за свою непутевую дочурку? Он же так тебя любил, — такая гадкая улыбка, и в его глазах она увидела демона. Яна просто не ожидала, что он затронет смерть. Над таким насмехаться ненормально, — так любил, что сдох…- что? Сдох. Сдох. Сдох. Как так можно? Его слова не лезвие. Его слова — топор. Они просто убили её, разрезав пополам. Теперь и она мертва для него. Яна стиснула кулаки, опуская голову. Она сейчас не заплачет, она сейчас разнесет этот чертов кабинет и расцарапает лицо этому мудаку. В ней бурлит вулкан, и скоро он взорвется.
— Сдохнуть может только животное, — Рыбакова подняла свое лицо, и в её глазах он увидел Ад. Свой личный Ад. Такого взгляда не было ни у одной его девушки, ему показалось, что такой взгляд был у её матери. Ведь домашняя прислуга рассказала Максиму, что его мать ненавидела его отца. Её пухлые губы сложились в презрительную улыбку. Сложилось впечатление, что она убьет юношу только своим взглядом, — а также сдохнуть можешь ты, Табаков, а люди умирают. И вообще, знаешь что? — сейчас она скажет ему то, что хотела сказать уже давно. Она уже расслабила руки и ее лицо выглядело более безопасней чем несколько секунд назад, правда, девушка прикусила губу. — Иди ты нах… — она ожидала удара по лицу, громких криков, скандалов, унижений. Яна храбро смотрела в глаза Максима.
Она была готова ко всему, кроме…поцелуя. В губы.
Темноволосая не могла выбраться. Он сильно стиснул её в объятиях и целовал. Так жарко. Так хорошо. Так сочно. Девушка плотно сжала губы, не пропуская язык парня, но он больно укусил ее за губу, поэтому она разомкнула их, как лепестки розы от солнечных лучей. Когда их языки столкнулись, обоих пробил ток. Он бежал по венам, прожигая изнутри. И тогда началось… Это был не поцелуй, это была битва.
Яна стиснула в руках рубашку парня, сминая её на плече. Он стиснул ее посильней, как будто пытаясь почувствовать темноволосую изнутри. Это было безумие. Они не хотели возвращаться в реальность, чтобы увидеть, с кем они целуются. В поцелуе чувствовался привкус крови Яны, но его не останавливало. Максим терзал ее губы, прожигая. Страсть, жажда, похоть.
Секунда, и они смотрят друг на друга, пытаясь понять происходящее и отдышаться. Хватка парня слабеет. Черт возьми, что они делают? Как это прекратить?
Никак…
А потом резко Рыбакова вырывается и, взяв наспех сумку, выбегает из класса. Она очнулась первой. Она смогла сдержаться. Её щеки пылают, а глаза ещё затуманены. Девушка бежит по лесенке, перескакивая ступеньки. Ещё чуть-чуть и она выбежит из этого помещения. Она спасётся.
И вот массивные двери, которые ограждают её от улицы. Яна выбегает из помещения и тяжело выдыхает, прикладывая холодные ладони к лицу.
— Боже мой, что я наделала? — шепчет девушка и прикрывает глаза. Этот вопрос она себе теперь довольно часто задает.
В последнее время Татьяна много работала и часто приходила поздно домой. На самом деле мама Яны работала шеф-поваром в ресторане «Мотелье»**. Довольно известный ресторан, не только в узких кругах, с красивым дизайном и действительно качественным обслуживанием. Татьяна ещё с детства мечтала стать поваром, она готовила вкусные блюда, не только из песка. Рано начала читать и учить рецепты в надежде, что однажды спечет безумно большой торт с шоколадной глазурью. Женщина любила свою работу и пыталась выполнять её в совершенстве, без всяких косяков и недостатков. Начальство очень часто хвалило Таню за ее мастерство и желание работать.
Яна же кинула кожаную сумку на пол, из которой вылетело несколько тетрадей. Она сняла каблуки и тяжело выдохнула. Девушка одевалась удобно, но каблуки были исключением. Она носила их, хотя считала их совершенно некомфортной обувью, но стильной и женственной. Темноволосая собрала волосы в конский хвост с помощью резинки, находящейся на ее запястье. Она всегда носила резинки и заколки с собой, ведь иногда волосы выводили её из состояния равновесия. Наверное, поэтому, она в двенадцать лет отрезала их себе так, что они даже не доставали ее плеча. Со временем, они немного отросли. Совсем чуть-чуть.
