— О Боже! — тяжело, в который раз, выдохнула девушка. Почему она всегда встречает таких недоумков? И почему этот Тимур к ней пристал? Курил себе, пусть бы и курил. Она посмотрела за спину Волкова и увидела Диму — парня Светланы и Марию Глазкову. Маша была девушкой Сергея Шарапова и сестрой Алёны Фроловой одновременно. У Алёны и Марии разные отцы, но одна мать, поэтому и фамилии у них разные. Но отличаются они не только фамилиями, но и характерами, взглядами на жизнь. В отличие от Фроловой, Маша была далеко не пустой куклой Сергея, а умной и достаточно привлекательной девушкой. Она никогда не держала парня, была самостоятельной и сильной, поэтому Шарапов, словно чувствуя её превосходство, не бросал и не изменял ей. Глазкова имела крашеные в светло-рыжий цвет волосы – её природного цвета никто даже и не помнил – и светло-карие глаза с медовыми точками около зрачка. Она отличалась в меру широкими бровями, смугловатой кожей и немного вздернутым носиком. Маша имела хорошие параметры и рост, поэтому её часто замечали на обложках глянцевых журналах о моде, и, естественно, она была кумиром многих подростков. С ней можно даже нормально поговорить. Единственный её минус — курение. Глазкова любила вдыхать в себя никотин и клубы серого дыма.
— Какая же ты интересная, куколка, — прошептал Тимур, впиваясь взглядом в фигуру Яны. Любая другая уже бы давно сжалась от такого взгляда, но для темноволосой это был пустяк. Пусть он и пожирает её взглядом: бежать, поджав хвост, не в ее правилах. — Что же будет, когда я расскажу всем, что ты спала с Табаковым? Ты же знаешь, что мне поверят? — он гадко засмеялся, смотря на Рыбакову. Она знала, что Волков большой сплетник, и она не сомневалась, что много школьников и без доказательств ему поверят.
— Хм… Мне будет так неловко, — она сказала это наигранно и при том ещё воображая безумную печаль. Естественно, Тимур это заметил и поднапрягся: он понимал, что Яна не простая пешка в чей-то игре. Здесь она сама играет людьми, причём очень даже хорошо. Рыбакова уже придумала ответ для него, уловку, которая, может, поменяет его жизнь далеко не в лучшую сторону. — Знаешь, Тимур, без обид… — начала она, выдыхая воздух. Такое чувство, как будто ей очень жаль, но жаль за что. — Но что же будет с тобой, когда Светлана расскажет всем, что ты переспал с Фроловой? — Яна гадко улыбнулась. Она сказала это совсем не громко, но Волкову казалось, будто она крикнула, и все услышали. Тимур сразу посмотрел на удивление друзей и, словно загнанная в угол зверушка, на Рыбакову, которая победно смотрела на него. Сейчас она просто разгромит его. — Как быстро Максим убьет тебя? Ты же и так на волоске держишься в элите. А Света имеет больше власти в плане ораторства и манипуляции, её слова прозвучат громче чем твои, в любом случае. И главное — это будет правдой… — её слова, словно лезвие, резали парня изнутри. Он же считал, что этого никто не увидел, что это тайна его и Алены. И она была права, в этом деле он значительно проигрывал Макаровой, и даже мстить он ей не мог.
— Он не любит Алену и так, — Волков попытался сказать это уверенно, даже надел эту самоуверенную улыбку, но что делать, если его голос дрогнул. Он всего лишь загнанная зверушка в руках Рыбаковой, которая понимала, что его аргумент пустой, в принципе как и он.
— Ты испачкал его собственность. Ты посягнул на его вещь. Его! А не мне тебе говорить, какой Табаков собственник… — и тут темноволосая так невинно улыбнулась, будто она говорила о погоде, а не о его репутации и чести или даже жизни. Тимур уже давно погряз в болоте, в котором он тонул без малейшей возможности выбраться. — Тебе безумно повезет, если они, — она бросила взгляд на Машу и Диму, стоящих позади — промолчат, но я сомневаюсь…
— Ты не смеешь бросать мне вызов… — прорычал Волков. Только это рычание не было страшным, он пытался выглядеть сильным, но все маски сняты и разбиты. Он больше не может притворяться.
— Хм… — испустила смешок Рыбакова, смотря в глаза своей жертве. Она не собиралась его топтать, она промолчит и так. Все равно правда всплывет наружу, в этот раз выбраться из воды сухим ему не удастся. — Ты слишком слаб для меня. Знаешь, есть такая поговорка «Лежачих не бьют»? Так вот, это как раз тот случай. А теперь, прошу меня простить, но мне пора, — она гордо развернулась и ушла от Волкова, который еще осмысливал ее слова. Яна была безумно права.
Старый кабинет творчества был далеко не безупречен, но в нем было что-то родное Яне. Даже в такой прогнившей, но роскошной школе было что-то хорошее, как, к примеру, старое крыльцо. Здесь скрипели не только двери, но и пол, и этот скрип не раздражал, а наоборот — успокаивал. И даже старые деревянные мольберты выглядели красиво и изысканно.
Яна вдохнула здешний воздух и улыбнулась. Возможно с Тимуром она была уж слишком сурова, но пусть впредь думает, что говорит, тем более ей. Этот бой, в смысле схватка с элитой, был выигран, но впереди ещё целая война.
