— Говоришь так, словно о куколках, а не о людях, — девушка выдыхает. Вся эта ситуация так напомнила ей прошлое, что захотелось даже умереть немного. Да, она вроде рассталась с ним, но оно еще немного царапало ее изнутри. — И нет, я не хочу, чтобы они жили по моим правилами, — Рыбакова смотрит на парня, замечая, как глубоко он дышит. Девушка улавливает, как плавно двигается его грудь от каждого вдоха и выдоха, и ей кажется, что она видит тот воздух, выходящий из его легких. Сама не замечая этого, она начинает дышать также. Смотрят друг другу в глаза и дышат. — Потому что не хочу ограничивать себя, ведь я меняю свои правила каждый день, — Яна выдыхает глубоко. Он это замечает и даже слышит. Люди в актовом зале начинают исчезать, их словно больше нет на этой планете. Ни человечка. Только он и она. И они смотрят. И дышат, — каждую минуту, — эти слова девушка говорит на вдохе, поэтому выходит немного скомканно, но всем ясно, о чем это она. Рыбакова видит, как зажигается его взгляд, и ее глаза тоже начинают пылать. Странно только то, что окружающие не замечают этой резкой смены атмосферы. Или замечают?.. — Каждую секунду, — она выдыхает эти слова и задерживает дыхание. Парень перестает дышать вместе с ней, и они теперь просто смотрят.
Максим срывается с места и хватает ее за руку, затем выбегает из актового зала. Она еле успевает за ним, но молчит и не противится. Девушка слышит стук своего сердца и чувствует: его сердце бьется также. Быстро. Рвано. Непривычно. Табаков бежит на старое крыльцо, и ему хватает несколько секунд, чтобы оказаться уже там. Парень нежно, но в тоже время со страстью дергает ее за собой. Эти коридоры кажутся ему слишком длинными, поэтому он прибавляет шаг. Ззабегает в первый попавшийся кабинет. Да, их резкий уход не остался незамеченным, но им плевать.
Девушка не успевает даже возразить, как он прижимает ее к стене и впивается страстным поцелуем в ее губы. Парень чувствует вкус клубничного блеска, а она — запах мятной жвачки, которую он, видимо, недавно жевал. Максим кусает ее губу почти до крови, после — зализывает рану. Он хватает ее двумя руками за лицо, опускает руку на шею. Парень совсем чуть-чуть стискивает ладонь, перекрывая доступ воздуха девушке. Яна впивается ногтями ему в руки, оставляя на них красные, почти кровавые следы. Максим рычит, заставляя ее еще больше вжаться в стенку. Тогда Табаков проводит ладонью по талии, опускает руку на бедро и стискивает его. Но он не останавливается на этом, юноша заводит руку ей за спину и уже теперь стискивает упругую ягодицу. Девушка кусает его за нижнюю губу, а пальцами крепче хватает за воротник и притягивает ближе. Закидывает ему сначала одну ногу на бедро, затем другую. Он подхватывает ее руками и ласкает ее язык своим. Девушка прогибается в пояснице и яростно отвечает.
Больше они не смотрят. И не дышат.
Теперь они просто любят.
На улице пахнет зимой.
Этот запах Яна не могла спутать ни с чем другим. Словно запахи льда, снега и холода смешались в один. Яна еще с детства различала ароматы сезонов. Чувствуя один из этих запахов, она представляла, что оказалась в снежном королевстве или в цветочном саду, где дозревают вишни. В общем, с фантазией у девушки было все очень даже хорошо.
Из-за этого аромата зимы Яна позволяет себе дышать полной грудью. Он проникает в легкие и словно замораживает ее изнутри. Но это не такой болезненный холод, который сковывает, когда тебе холодно. Это — мятная свежесть, только не во рту, а внутри. Спокойствие Рыбаковой прерывает телефонный звонок. Девушка засовывает руку в карман пальто и достает оттуда телефон. Звонит Макарова и, видимо, у нее какая-то важная новость, ведь слишком настойчиво блондинка пытается добиться ответа. Чаще всего она ждет несколько секунд после того как начала звонить, а затем отключается.
— Алло, — темноволосая поднимает трубку и слышит странные голоса на другом конце телефона. Кроме голоса Светланы звучит еще и грубый мужской. И после громкого: «Отстань!», Макарова все же приставила телефон к уху. — Света? У тебя все в порядке? — Яна оглядывается назад, а после продолжила идти, наслаждаясь звуком хрустящего снега и льда под ногами. И в этот момент девушке безумно хочется покататься на коньках или санках. Она прекрасно помнит, как с отцом каждое первого декабря ходила кататься… И как папа учил ее этому, осторожно придерживая руками, чтобы дочь не упала и не поранилась. Рыбакова также вспомнила, как мама смеялась, наблюдая за успехами детей, ведь Денис так и не научился кататься. А Татьяна слишком боялась вообще отходить от бортика и ездила нормально только тогда, когда Алексей помогал ей.
