— Ты так и не поняла, — Макарова поднялась с пола и подошла к раковине. Она начала стирать подтеки и остатки макияжа. Черная вода текла по ее рукам, капая на пол и в раковину. Стерильная белая плитка на полу окрасилась черными разводами. Блондинка вытянула несколько шпилек с прически и бросила их со звуком в раковину. Она села сбоку, около раковины, и прислонилась головой и спиной к зеркалу. Мокрые руки продолжали пачкать платье, но девушка не обращала на это внимание. Она начала снимать дорогие сережки и поставила их около себя. — Ты совершенно ничего не поняла, а мне казалось, что ты более проницательна и умна, — смазанная лукавая улыбка соскользнула по лицу блондинки, и она наткнулась на непонимающий взгляд Яны. Светлана поднялась и подошла почти вплотную к Рыбаковой, ощущая ее тяжелое дыхание на лице. — Этот мальчик, — она улыбается, внимательно смотря подруге в глаза, — и есть Максим Табаков, — Макарова усмехается выражению лица собеседницы и отводит на секунду взгляд. — Но ты не поделишься им со мной, не так ли? — Она лукаво щурится, а тогда целует ее в уголок губ: хотела, наверное, в щеку, как всегда. — Пока, подруга, — и дверь тихонько закрывается за блондинкой.
В этой школе скрипит не мебель, а люди.
И…
Одиночество — тоже пьедестал.
Беспощадно. И ветер дул. И он ломал людей. И она не отставала.
Все тело уже покрылось «гусиной кожей» и даже ломало. Кончики пальцев промерзли безумно и губы даже посинели. Ткань платья не спасала от резких порывов ветра и от ощущения потери, в принципе, также. Яна дрожала уже давно и слезы продолжали течь по щекам, создавая еще больше дискомфорта. Здесь, на этой крыше, она хотела отпустить прошлое. Ведь Света — также ее прошлое. «Я не хочу ничего брать с собой в будущее», — так она кричала тем летом. «Ничего, так ничего», — ответила ей судьба и забрала всех.
— Ей, — она даже не услышала звук открывающейся двери и шагов, — малышка?! Почему это королева вечера гуляет по крыше в одиночестве? — Табаков не на шутку удивился. Королева этого вечера гуляла по пустой крыше. Максим подошел к девушке и ужаснулся. — Боже! Ты же вся дрожишь! — он попытался взять ее за руку, но она отмахнулась от него. Ее пронзительный взгляд таких ярких, но кристальных от слез глаз, прожигал в его глазах дыру. Она внимательно-внимательно смотрела на него, а тогда резко опустила взгляд и прикусила губу. — Ты чего творишь? Что ты вообще здесь делаешь? — парень разводит руками, словно указывая на место. Он хмурит брови и создает впечатление рассерженного и даже злого, но в его глаза всего лишь непонимание.
— Хороню друга**, — отвечает девушка и только тогда поднимает взгляд на парня. Она уже даже не дрожит: просто не чувствует больше холода. Дыра в груди все поглотила. — Сегодня я потеряла Светлану. И знаешь, мне больно, но не очень. Такое чувство, что я уже давно была к этому готова. Я даже не сказала ей: «Прощай!» — «Ты сказала… Еще тем летом сказала», — твердит сознание. Но Яна выдыхает и оборачивается. — Или сказала… Но это уже не важно, — она вытирает слезы со щек и поправляет волосы. — Забудь все, что я сейчас сказала: это больше не имеет значения. Я потеряла и потеряю еще не мало людей, поэтому нужно учится отпускать, — девушка подошла к двери и махнула Максиму рукой, мол, пойдем. Внизу уже слышалась музыка их танца, на который они бессовестно опоздали. — Пойдем, может еще успеем станцевать хотя бы половину.
— Мне кажется, они и без нас справятся. Предлагаю прогуляться ночной Москвой, а потом нахватать пиздюлей от Кати за отсутствие, — Табаков не спешил спускаться вниз. Ему не хотелось танцевать этот танец там, в зале, где много учеников будут смотреть на них разинув рты. Ему сейчас, как никогда, хотелось уединения и спокойствия. — Хотя мне и так ничего не будет, а тебя Катя также не тронет: ты ей нравишься, кстати, — его губы пронзила легкая улыбка, а в глазах появился легкий блеск. Нет, это не от алкоголя или других веществ. — А если хочешь танцевать, тогда, — парень легко касается руки девушки и притягивает ее к себе, а другой рукой проводит от шеи по спине к талии. Он осторожно, безумно бережно гладит ее, — что мешает нам сделать это здесь? Этой ночью ты — Королева этой школы, а я — Король.
Он ведет ее в танце, а Яна подчиняется. Они танцуют так нежно и так осторожно. Та дикая страсть и агрессия сгорела, а осталась только ласка и хрупкость. Максим не пытается показать ей свой деспотичный характер, парень ведет ее так аккуратно, словно она самая дорогая хрустальная кукла в мире. Тогда он наклоняет ее и резко поднимает. Все движения и поддержки хореографии Екатерины сохранены в их танце, но они разрешают себе больше нежности и чувств, ведь на них не смотрит толпа учеников, ищущих сплетни. Табаков передвигает руку на ее затылок и касается своими губами ее. Он сминает ее губы своими и притягивает сильней за талию.
Что бы ты не сказал — ложь.
Мы не похожи.
И далеки от тех,
кем были прошлогодней весной.
Не прикасайся к моей коже.
Я устал.
Мне чужд этот бой.
Падают воздушные замки,
Бьются сердца.
