— Извините, — в комнату вошла Оля. Она работает горничной в этом доме, и ей всего лишь девятнадцать. К сожалению, жизнь студентов слишком трудна, и кроме сессии они должны идти еще и на подработку, чтобы хотя бы есть. Черная юбка, белая кофта и белый фартук — типичная форма для горничной в этом доме. У нее была красивая фигура, и лицом она также удалась, но Оля имела парня, поэтому она никогда не кокетничала с Табаковым.
Любовь сильнее разврата…
— Что такое? — лениво поднял голову юноша и спросил, смотря на хладнокровную девушку, которая уверено стояла около двери, смотря в глаза Максиму. Ее руки красиво сложены вместе, и она готова ответить на его вопрос. Оля легко скользнула глазами по телу парня, не одобряя его внешний вид. Юноша лежал на кровати в одних боксерах.
— Ваш отец ждет Вас в столовой. Обед уже подан, и он хотел бы поговорить, — у нее была особенная манера говорить. Она разделяла каждое предложение, говорила четко и правильно. То, как эта девушка строила предложения, было действительно невероятным. Также парню нравилось в ней то, что она не поучала его, не читала морали, но иногда давала ценные советы.
— А самому прийти тяжело? Он, наверное, уже забыл, как выглядит комната его драгоценного сына, — на словосочетании «драгоценного сына» Максим сделал совершенно другой тон. В нем было очень много наигранности и злости. Его раздражало то, что папе верят в его «истинную отцовскую любовь».
— Максим, — спокойно начала девушка после того, как послушала всплеск эмоций этого парня. Она сохраняла здравый рассудок даже в стрессовых ситуациях, и парень представлял ее уже как начальником какой-то большой компании, — Вам стоит поговорить с ним. Если Вы не придете, то это будет уже трусостью. Вы же равный своему отцу? — Она сказала это легко и непринужденно, а у юноши рот открылся от удивления. Она никогда не пыталась подбодрить его или повысить ему самооценку. Ко всем его причудам она относилась с серьезностью и непроницаемым видом. Даже когда он в наглую подкатывал к ней, она не пыталась отойти от него. А в просто сдала фартук ему и сказала: «Вам стоит хотя бы попытаться уважать людей независимо от их статуса…». В тот момент он задумался над ее словами и попросил ее вернутся, клятвенно обещая не трогать ее. — И лучше бы Вам одеться… — это она бросила напоследок, выходя из комнаты с легкой улыбкой на губах.
В какой-то мере она ему напомнила Яну. Такая же спокойная и хладнокровная, но в тот же момент веселая и проста в общении.
Тот день, когда они поговорили, стал для него роковым. Максим стал меняться на глазах, хотя сам он не замечал столь больших перемен в себе. Изменилась немного его аура и взгляд. Теперь он не приносил с собой той тяжести и груза, а в глазах пылали искорки надежды и веры. Он теперь полон сил и готов делать что-то новое.
«— Поговори со своей мамой. Ты так или иначе должен узнать, почему она бросила тебя, ведь ты — ее дитя», — в голове всплыли отрывки их разговора. Ему было приятно осознавать, что она поддерживает его и готова помочь ему.
«— Она не посмеет отвергнуть тебя второй раз…», — а эта фраза придавала уверенность в своем поступке. Рыбакова дала ему надежду, и он так просто поверил ей, будучи совершенно недоверчивым человеком.
Максим наспех надел джинсы и белую майку. Сверху, чтобы не замерзнуть, он набросил кожанку и выбежал с комнаты, приводя в бегу волосы в порядок руками. Даже вот такое пятиминутное собрание не смогло испортить его. Он выглядел просто отлично. Синие джинсы с серой ноткой подчеркивали его накачанные ноги, немного облегая их, обычная белая футболка выглядела безумно сексуально на подкаченном теле, а кожанка придавала его образу жестокости, дерзости. Она была своеобразной изюминкой.
Словно молния, Табаков пробежался мимо столовой, чуть не сбивая на пути горничную, которая с писком отбежала в сторону, смотря на парня, как на сумасшедшего.
— Максим, — послышался удивленный голос отца, который быстро выбежал в прихожую, смотря на то, как его сын обувается и ищет нужные вещи по тумбочкам. Леонид Олегович был одет в строгий официальной костюм, только не было бабочки или галстука. Такие вещи этот мужчина не любил, ведь они создавали ему дискомфорт, поэтому, возвращаясь домой, он первым делом снимал этот элемент гардероба. А также, скрипя зубами, надевал его, — что происходит? — спросил мужчина, опираясь спиной на стену и складывая руки под грудью. Его вид говорил о серьезности и строгости, но юноше было на это плевать.
— Я должен отлучиться, — сквозь рваное дыхание ответил парень, пересматривая ключи на полках. Ему нужны были серебряные ключи с белым брелком в виде футбольного мяча. От спешки его дыхание сбилось, и говорил он быстро, но внятно, с короткими паузами. — Отец, пообедай без меня, — крикнул Максим, выбегая из дома.
