— Говоришь, как Табаков, — впервые она услышала в его голосе отвращение и презрение. Да, он не отличался любовью к этому парню, но никогда не обзывал его или унижал в присутствии сестры. Ему было неприятно, что его милая и добрая сестра начала говорить, как этот тиран, выбирать себе жертву и уничтожать ее. — Правду говорят, с кем поведешься от того и наберешься… — эти слова ударили по сознанию Рыбаковой, и она открыла рот, словно рыба, хватая воздух. Углекислый газ туманил рассудок, заставляя девушку судорожно глотать воздух. Она была удивлена познаниями брата в плане ее личной жизни.
— Откуда ты узнал? — Яна легко присела на край дивана, ведь ноги ее уже не держали. Она не желала, чтоб брат видел ее внутреннего демона. Ей хотелось, чтобы он всегда считал ее хорошей и честной девушкой, а не тварью, разрушающей мечты и цели других людей. Стыд. Темноволосая испытывала, наверное, впервые такой жуткий стыд, да еще и перед братом, для которого она когда-то была примером во всем.
— Яна, я твой брат. Ты можешь положиться на меня, когда тебе это будет нужно, и я всегда готов тебе помочь. Зачем ты общаешься с Максимом? Ты же, как никто другой, прекрасно знаешь, что он не человек, — теперь его голос немного изменился. Он больше не упрекал девушку за ее слова или поступки. Стал мягким, с привкусом понимания и семейной любви. Денис понимал, что его сестра приближается к запретной грани очень уверенно, совершенно не медля. Когда человек влюбляется, он переходит воображаемую черту между симпатией и любовью. Если грань будет пройдена — пути назад нет и никогда больше не будет, если ты однолюб.
— Нет, Денис. Это часть плана и не более… — эти слова она промямлила, ведь была совершенно не уверена в них. Но ее брат услышал и понял, что уже поздно. Слишком поздно что-то менять. Яна аккуратно встала, пытаясь не обращать внимание на сосредоточенный взгляд брата, и, сгорбившись, вышла из комнаты.
«Что будет, если ты влюбишься в Максима?»
«Сможешь ли ты отказать любимому человеку?»
А что, если ты уже влюбилась в него?
Проснулась Яна от солнечных лучей, назойливо светивших прямо в глаза. Перед тем, как встать, ей даже пришлось поморщится несколько раз и уже тогда с тяжелым вздохом открыть сонные глаза. От вчерашней погоды не осталось и следа: светило солнышко и небо было девственно чистое. Единственное, что мешало образу идеальной погоды, это лужи и влажный местами асфальт, которым пропахла почти каждая улочка Москвы. Также минусом было то, что солнце почти не грело, а только ярко светило, поэтому приходилось посильнее кутаться в легкое пальто от порывов прохладного ветра.
С выбором одежды у Рыбаковой никогда не было проблем, ведь ее шкаф был переполнен различными юбками, джинсами и кофтами, да и сама девушка не была одержима модными вещичками и шопингом. Сегодня она решила надеть темно-синие узкие джинсы и бежевую рубашку, поверх которой Яна накинула легкое бежевое пальто и в тон ему туфли на платформе и каблуке. Сделав уже привычный макияж, Яна уложила волосы в аккуратные кудри и, не позавтракав, вышла на улицу. Аппетит совершенно отсутствовал, и даже мама не смогла ее уговорить покушать.
В школе все привычно передвигались по коридорам и кабинетам, но больше всего людей находилось в актовом зале. Именно поэтому после посещения гардероба Рыбакова направилась туда. Как и ожидалось, здесь происходила подготовка к балу, и некоторые ученики пытались помочь, но, естественно, не все. Элита — в не полном составе — что-то весело обсуждала. Отсутствовал сам главарь этих людей — Табаков. Екатерина Евгеньевна заправляла всем: декорациями, сюжетом, развитием событий. Женщина была одета в строгий костюм, который выгодно подчеркивал ее фигуру. Как только она увидела сонную Яну в двери, сразу же ей кивнула и улыбнулась.
