- Дейдра, ты же знаешь, что это неизбежно. Я не могу ждать. Я должен двигаться вперёд, - я опять объяснял ей то, что объяснял половину вчерашней ночи. Но она опять не слышала. – Я не преуменьшаю опасность. Я прекрасно знаю, с кем мы имеем дело. Но у нас… у меня нет выбора. Я должен его встретить. И я должен его победить.
- Что-то не так, - Дейдра уткнулась личиком в моё плечо. – У меня гадкое чувство. Меня прямо мутит, когда я думаю об этом… Не едь! Оставайся здесь… А ещё лучше - давай куда-нибудь убежим. У нас достаточно золота. Мы сможем спрятаться.
Я вздохнул. Расставаться с Дейдрой мне всегда было непросто. И практически всегда она делала так, что расставание давалось ещё тяжелее.
Но ничего не поделаешь. Хоть она моя жена, мать моего сына, у меня свой путь. Как бы не тяжелы были расставания, я всё равно уйду.
- Не переживай, любимая, - я крепче прижал Дейдру к себе. – Всё по-прежнему: я опять уйду и опять вернусь. Никакие великаны – ни белые, ни серые – неспособны меня остановить. Скоро слава о нашей победе разлетится по всей Астризии.
Я отстранился, снял Элазора с шеи и передал ей.
- Вот, держи эту маленькую копию анирана, - улыбнулся я, вручая любопытное сокровище. – Бертрам останется с тобой и присмотрит за вами. Будь сильной.
Элазор на руках у Дейдры смотрел на меня немного удивлённо. Последняя телега уже скрылась за вратами, а он продолжал разглядывать выкованную из металла кирасу, надетую поверх тёплой стёганки.
- С Богом, аниран, - осенил меня знамением святой отец Эриамон. – Он будет наблюдать за тобой. Он дарует тебе победу.
- Спасибо, святой отец, - усмехнулся я, запрыгнув в седло. – Но я постараюсь справиться сам. Сималион, Иберик, Феилин, отправляемся.
- Па… Па-па, - раздалось за моей спиной совершенно неожиданно. Лишь я тронул вожжи, детский голос привлёк внимание каждого случайного зрителя.
Я обернулся и увидел, как малыш, сидя у мамы на руках, тянет ко мне ручки. А маленький беззубый ротик опять прошамкал:
- Па-па.
Мой совсем немаленький ротик разошёлся в улыбке: дождался, я наконец-то дождался, когда эта птица-говорун произнесёт заветные слова. Наконец-то Элазор разобрался, кто я для него.
Слёзы по лицу Дейдры покатились ручьём. Услышав давно ожидаемое слово, она зарыдала. Но я оставался крепок как кремень, хоть чувства переполняли меня непередаваемые. Я не мог позволить себе слёз, несмотря на переполнявшее счастье.
Я спрыгнул с лошади, подскочил к Дейдре и сжал её в объятиях. Потом дал Элазору палец и смотрел, как он крепко его сжимает.
- Взрослеешь, мой наследник, взрослеешь, - улыбнулся я. – Признал отца наконец-то.
- Па-па, ма-ма, - повторил «наследник».
- Тебе необязательно уезжать, - обречённо повторила Дейдра.
- Обязательно, - отрезал я. – Если я не сделаю то, что сделать обязан, через несколько зим это постарается сделать другой. Но я этого уже не увижу… Тебе придётся смириться, милая Дейдра. Я буду уходить снова, снова и снова.
- Тогда всегда возвращайся. Мы будем ждать, - Дейдра привстала на цыпочки и впилась губами в мои губы.
- Кхи-и-и-и, - весело прокомментировал Элазор и пару раз ударил ладошкой по моей щеке.
- Ладно, ладно. Отдаю тебе твою маму, - весело ответил я, отстраняясь. – Присматривай за ней, пока я не вернусь. Каждого постороннего дядьку бей по щекам, не стесняйся.
Под завистливыми взглядами всё тех же зрителей я вновь забрался в седло и дёрнул вожжи. А проезжая через распахнутые врата, обернулся: Дейдра была мрачна, как осенний день, Мелея безуспешно пыталась её утешить, а Элазора перехватил святой отец Эриамон.
Я отвернулся, в душе надеясь, что когда вернусь, увижу совершенно иную картину.
Вернуться бы только...
***
