- Да будет так! – Тревин, как я когда-то давно, выставил перед собой ладонь. И дождался, когда мы по очереди накрыли его ладонь своими ладонями. – Пришла пора рассчитаться с ними за всё.
- Пришла пора встретится с очередным анираном, - добавил я про себя.
Хоть весь государственный аппарат работал на предел сил, всё же мы не могли отправиться на север в тот же день. Предстояло собрать все боеспособные войска и обеспечить их транспортом. Надо было подготовить обоз и необходимые походные элементы обоза в виде продавщиц плотских утех. Предстояло грамотно составить несколько писем, часть из которых содержали бы правдивую информацию, а часть – ложь.
Первый приказ улетел с Голеадором в форпост на реке Нордур – в самую удалённую точку от столицы. Приказ был составлен и подписан самим королём, в котором он требовал от коммандера Кархарадона – заместителя обер-коммандера Хегарата - соблюдать максимальную осторожность. Король приказывал отозвать охранные десятки из всех окрестных деревень, приказывал разослать по этим же деревням указания о немедленной эвакуации, приказывал выдвинуть разведывательные разъезды в сторону руин Халтберна, закрепиться в Северном Форпосте и ждать прибытия подкреплений из Сторожевого Лагеря.
Второй приказ улетел с Сумманом в Сторожевой Лагерь. Хегарату доступным языком объясняли, что пришёл его звёздный час – обер-коммандер должен был в срочном порядке собрать все боеспособные войска и быстрым маршем выдвинуться к Северному Форпосту.
Третий приказ Эоаниту доставила не птица, а гонец на лошади. В письме король очень вежливо приглашал Первосвященника на приватный разговор, где даст указание взять на себя заботу о столице пока победоносная армия не вернётся. То есть силы храмовников и силы оставшихся гессеров, которыми руководил Каталам, останутся присматривать не только за королём, но и следить за порядком в Обертоне.
Ну а четвёртый – самый важный приказ – поступил от меня Гвелергу. Вместе с ним мы составили крайне аккуратное письмо, которое унёс очень крупный сирей, работавший за жратву в посольстве. В письме мы коротко попытались рассказать башам, что вся армия Астризии, очевидно переоценивавшая свою мощь, сосредотачивается в Валензоне. В Обертоне практически никого не осталось, - что было, отчасти, правда. В Шамассе и Мармассе сейчас яблоку негде упасть из-за возросшего числа военных, а в Сторожевом Лагере все пребывают в блаженном неведении. Никто даже не догадывается, что могучий флот приближается к северным берегам Астризии.
Вместе с Гвелергом мы ещё раз прошлись по письму и подредактировали немного. Всё же врать башам надо крайне осторожно. Гвелерг ни раз говорил, что нельзя переусердствовать. Иначе что-то заподозрят.
В общем, в очередной раз маховик закрутился. Несколько дней мы все работали не покладая рук, а потому организовали всё достаточно быстро.
Король Аскольд Третий, по моей просьбе, остался в Обертоне. Он горел желанием отправиться на север и раздать башам на орехи. Но уступил мне. Вместе с весьма недовольным Каталамом, который остался не благодаря моим просьбам, а благодаря королевскому приказу. Тревин должен будет удержать в руках столицу, если что-то пойдёт не так. Подготовить к обороне, провести набор ополченцев, всё же затребовать возможную помощь из Равенфира и не спускать глаз с Эоанита. Я не верил, что Эоанит осмелится поднять руку на короля, но не мог не рассматривать такую возможность. К тому же в столице нужен был тот, кто продолжит вместе с Гвелергом дезинформировать башей. Они, конечно, очень быстро догадаются, что что-то идёт не по плану, когда вместо вновь отожравшихся деревень обнаружат выжженную землю. Но пока есть возможность вешать им лапшу на уши, надо продолжать вешать.
Трифин же ничего не хотел слушать. Правда, я и не настаивал. Едва мы окончательно определились с направлением удара, он был готов вскочить в седло. И ни я, ни Тревин ему не препятствовали. Раз парень хочет что-то доказать не только всем, но и самому себе, значит, надо отойти в сторонку и дать ему этот шанс.
Поэтому вместе с мастер-коммандером Яннахом, усы которого топорщились особенно воинственно, Трифин вывел огромную колонну через северные врата.
Но я задержался. Колонна всё шла и шла, а я стоял в стороне и держал Дейдру за руку. Она, в который уже раз, словила слезливую болезнь. Элазор сидел на моей шее и восторженно смотрел на величественных всадников, которые проезжали через врата, Мелея пускала сопли рядом с внучкой, а святой отец Эриамон осенял проезжавших знамением.
- Тебе необязательно ехать, - хныкала Дейдра, потому что накануне я совершил глупость и рассказал ей всё: кто едет в гости, зачем едет, и к чему это обязательно приведёт. - Ты можешь дождаться их здесь, за высокими стенами. Они не смогут через них перебраться. Обертон никто никогда не захватывал.
