С Хегаратом мы душевно простились на следующий день. Даже Яннах не побрезговал уважительно поручкаться. Обер-коммандер, превратившийся в наместника и получивший от короля подтверждающее послание, оставался руководить новой цитаделью Астризии. А мастер-коммандер уводил на юго-запад два дивизиона, чтобы не только провести какое-то время в Сторожевом Лагере, но и лично убедиться, что подрастающее поколение военных находится в умелых руках.
С ним уходил и я. А со мной в дорогу отправлялись неразлучные друзья.
Трифину же пришлось остаться. Скорее всего, он проведёт в лазарете всё лето. Хоть он порывался встать с кровати, заявляя, что удержится в седле без посторонней помощи, ему отказали. Бывшему принцу требовалось время, чтобы оклематься, а наместнику Хегарату требовался бывший принц, чтобы придать законность собственной власти.
Но всё же я пообещал разочарованному Трифину, что когда придёт время для очередной освободительной войны, его я возьму с собой. Всё же, как-никак, Декедда ещё не расплатилась за своё высокомерие, а Его Святейшество всё ближе подбирался к восточным землям. То есть сражений на век Трифина будет предостаточно.
Отсалютовав Хегарату и Трифину на прощание, я повернул коня и помчался за удаляющейся колонной. Мне вновь предстоял долгий путь домой.
<p>Часть 7. Глава 22.</p> Я проснулся оттого, что мне показалось, будто у меня замёрз нос. Что было весьма странно, ведь, как я знал, лето уже дней двадцать как пришло. Я поморщился, не желая выбираться из объятий Морфея, и вытолкнул воздух через ноздри. Спросонья вытащил руку из-под пухового оделяла и сжал пальцами собственный нос. Но его температура, как я с уверенностью мог заявить, равнялась стандартной температуре человеческого тела.
Стоп! Какое пуховое одеяло в середине лета?
Поморщившись вторично, я открыл глаза. И увидел совершенно не то, чего ожидал: укрывшись с головой тёплым одеялом, я лежал на знакомой кровати в покоях, которые моей семье выделил новый король. В жаровне потрескивали угли, в уключинах горели факелы. Ставни были наглухо заколочены и забиты подушками – так мы поступали с Дейдрой, когда в столицу приходили самые сильные холода, чтобы не выпустить наружу ни кусочка тепла.
Ничего не понимая, я потёр глаза. Что происходит? Какой сейчас день? Какой сейчас час? Какой сейчас месяц?
- Пам-парам-пам-пам, - справа пропел детский голос.
Я приподнялся на локте, откинул одеяло и заметил на соседней подушке копну светлых волос. А стоящая по правую руку детская кроватка ходила ходуном: обитающий в ней житель, видимо, давно не спал и развлекал сам себя.
Но, наверное, он услышал скрип деревянной кровати по соседству. Моментально перестал баловаться, встал на окрепшие ноги и вцепился руками в высокий бортик.
- О, пап! Ты проснулся, - голос Элазора звучал уверенно. Совсем не тот детский лепет, при помощи которого в реальной жизни он пытался выстраивать слова в предложения.
- Что это? Что происходит? – оставаться в сознании было крайне сложно. Я чувствовал, будто меня кто-то тянет назад. Словно к спине привязали эластичный резиновый жгут и тянут на себя, а я отчаянно сопротивляюсь силе натяжения.
