- Мама не умеет слышать, - из своей кроватки Элазор смотрел на меня голубыми глазами, будто наставник на ученика. – А ты умеешь. Поэтому слушай.
- Что случилось, сынок? Тебя кто-то обидел? – с неприкрытой тревогой спросил я.
- Не-е-е, - беспечно махнул он ручонкой. – Пока могут. Но потом не смогут. Не успеют… Я позвал тебя, чтобы сказать: я видел бурю там, где холодно. Я видел, там летали чёрные птицы. Там кричали голоса. А затем плакали или радовались. Ещё я видел, как птицы улетели, когда их разогнал яркий свет. И я чувствовал, что ты где-то там.
Я старался понять, о чём говорит Элазор. Но оставаться сосредоточенным удавалось с трудом, ведь резиновый жгут продолжал тянуть меня назад.
- Ты справишься, я знаю, - Элазор улыбнулся, словно прекрасно знал, с чем я сражаюсь. – Просто надо научиться.
- Я умею слышать тебя? Могу разговаривать?
- Конечно, умеешь. Ты не только умеешь слышать, ты даже умеешь видеть то, чего никто не умеет видеть. Как и я.
- Мы можем контактировать посредством снов?
Элазор поморщился. Видимо, значения этих слов он не понимал. Он привстал на цыпочках и посмотрел мне за спину. А я в этот же момент почувствовал, что тянут меня за спину всё сильнее и сильнее.
- Ты просто не спеши, - посоветовал Элазор. – Как ты всегда меня учил – маленькими шажками.
Я встряхнул головой, ведь точно знал, что в жизни не говорил собственному сыну таких слов.
- Я вижу ещё одну бурю, пап, - добавил он грустно. – Она совсем рядом. И только ты способен её остановить.
- Что я должен делать! – успел выкрикнуть я, прежде чем кто-то сильно дёрнул за жгут, а знакомые очертания собственных покоев начали расплываться.
- Всё, – голос Элазора затихал. - Всё, что в твоих силах.
***
Я вскочил и уселся на кровати. Знакомые тканевые стены раскладного шатра, знакомые люди дрыхнут на соседних кроватях, знакомые запахи временного лагеря. Значит, это действительно был очередной сон. Сон, сотворённый сознанием Элазора. Он построил иллюзию из тех образов, которые были ему хорошо знакомы. Которые он знал. И позвал меня в мир собственных грёз.
Я побил себя по щекам, стараясь разогнать остатки сонливости и собраться с мыслями. Как-то это всё нелепо. Неужели мой собственный сын способен проникать в мой разум? Я-то ведь ни в чей разум не могу проникнуть. Или могу? Эмбрион-то ведь есть. Ему удаётся погружать меня в состояние сна, где со мной разговаривает яркий белый свет, который я по привычке называю «Голосом». Неужели дитя посланника небес, как и сам посланник небес, получается, способно проделывать такие фокусы? Неужели между отцом и сыном действительно есть какая-то сверхъестественная связь?
Подол шатра резко отлетел в сторону, выбивая меня из состояния задумчивости. Наш главный следопыт Феилин, привыкший вставать вместе с зарёй, ворвался в шатёр, заметил, что я уже проснулся, и взволнованно заговорил, совершенно не беспокоясь о том, что может разбудить двух других сонь.
- Милих, - он резко бросился мне в ноги. – Мастер-коммандер приказал срочно тебя разбудить и привести к нему. В столице беда.
- Что??? - мои брови сошлись в суровую дугу.
- Нам нужно поторопиться.
- Тьфу, твою мать, - выругался я, одновременно пытаясь попасть ногой в сапог. – Прям грёбанное дежавю, - вспомнил я прошлогодний поход на север. – Что там опять случилось? Кто-то осмелился напасть на нового короля?
