Парень, имеющий несколько имен, тяжело вздохнул. Иногда он не мог отказать Цитре. Эта девушка сочетала в себе несочетаемое. Но время еще позволяло ему дать то, что просила девушка. Тем более, что весь этот фарс, в который он ввязался, чтобы узнать своего надоедливого и настырного убийцу, еще не закончился, он только набирал обороты.
— Хорошо, дорогая Цитра, я дам те то, о чем ты просишь, но если не выполнишь мое поручение, то тогда мне придется всё делать самому и уже не так изящно.
На этот раз трубку повесила первой девушка.
Ярослав смотрел на меня сначала удивленно, потом во взгляде постепенно расцвела ярость и… это что, разочарованность моим поступком? Да я толком ничего услышать не успела, да, подслушивала, но он ведь как партизан короткими фразами говорил. Если не знаешь суть разговора, ни черта не понятно, можно только предполагать, да строить теории.
— Я всего чуть-чуть услышала. — Решила я признаться сразу. Ведь врать ему, как выяснилось, бесполезно.
Парень молчал и лишь прожигал меня синевой своих глаз. Удивительное дело, сейчас в них словно разом потухли звезды и осталось только ледяное темное море. Под таким взглядом и невиновный себя почувствует виновным во всех грехах, вот и я ощутила всю глупость своего поступка. Ну действительно, тоже мне, возомнила себя Джеймсом Бондом доморощенным и сморщенным. Почему сморщенным? Да все дело в том, что я наступила на какую-то колючку, и та впивалась мне в ногу вот уже около минуты, пока я стояла под обстрелом. Больно было не так сильно, но вот неприятно — это да. И морщилась я в этот момент тоже живописно, можно даже подумать, словно это Яр у меня такую реакцию вызывает. Но это не так, я уже даже привыкать к нему начала, да и ненависть поутихла, что ли. Со временем, может быть, и вовсе пропадет, кто знает.
— Честно, Яр, ну прости, не хотела я подслушивать. — Не могла я молчать, слова так и лились из моего рта рекой. — Ты просто сам подвернулся, как сучок… — Сообразив, что брякнула, попыталась исправить ситуацию. Ну не могу я в критических ситуациях что-то путное говорить или делать, так изо рта ерунда и лезет. — В смысле я тебя вообще-то по делу искала, но ты был занят, и я решила подождать.
— И подслушать! — Наконец сказал хоть что-то Яр.
Про себя еле заметно вздохнула. Уже не молчит, и то хорошо.
— Да, но это все в сугубо добрых намереньях. Чтоб тебя не отвлекать от важного разговора. — И глазки как у кота из Шрека, чтоб прям совсем проняло.
— Все, что хотела, услышала? — Как-то даже грустно сказал Яр, которого явно не проняло.
— Нет! — Выкрикнула я. А увидев, как приподнялась его одна бровь, добавила. — Не хотела я!
До этих моих пылких слов Яр оставался на месте на безопасном для меня расстоянии, но внезапно он сдвинулся, уверенно сокращая расстояние между нами.
В тот момент-то я и поняла, какую ошибку совершила: я снова ему соврала. В действительности я хотела узнать, о чем говорил Яр с некой Цитрой. Дрогой вопрос: почему? Почему мне резко стало интересно все связанное с этим парнем?
— Ну, может быть, и хотела, но неосознанно. — Пошла я на попятную, видя, как быстро сокращается между нами расстояние.
Яр, наконец добравшись до напуганной и даже сжавшейся меня, попытался было схватить в своей излюбленной манере, в охапку, но я увернулась. Отскочив в сторону, собралась дать деру, но буквально лбом воткнулась в дуб, что всего пару минут служил мне укрытием. Это-то и дерево помешало моим маневрам, буквально перегородив своим могучем естеством дорогу. И в принципе обогнуть его была не такая уж и проблема, если бы Яр сзади не прижался ко мне всем телом и не зажал бы меня так, словно где-то в роду у него был тот, кто создал тиски.
Я оказалась в ловушки, но, блин, врать так не хочется. Это было так приятно, по крайней мере сзади так точно. Теплое рельефное тело, горячее дыхание и сногсшибательный аромат. Да, спереди ощущать грудью всю кору дерева было не очень приятно, но одновременно это-то и придавала остроту всему происходящему. Мы уже определись, что я извращенка, скорее всего со стокгольмским синдромом, да ко всему прочему еще и мазохистка. Хуже не придумаешь!
Но в данный момент я больше не предпринимала попыток вырваться, зачем, если тело желает этого, не слушая доводов разума. Отдаться в руки такого искусного мастера — таково желание любого инструмента. И я для Яра сейчас была тем самым инструментом, например, скрипкой, с которой он бережно обращался, вынуждая порождать звуки доселе неизвестные хозяйке.
— Моя маленькая любопытная куколка… — Шептал парень, пока его руки путешествовали по телу.
