А когда мы, наконец, уставшие доковыляли до дома и обессиленные рухнули прямо в пороге, я поняла, что у меня в друзьях теперь не только собственный дед и дед с больницы, но и Влад.
Все-таки приятно зарыть топор войны.
Чуть погодя, может быть, он сможет мне открыться и рассказать секрет, от которого в тот раз так распсиховался. А пока довольствуемся тем, что есть.
Немного отдохнув на коврике в коридоре, мы разошлись по своим комнатам, на прощание я даже пожелала изнеможённому парню терпения. Ведь ему нужно было ещё на третий этаж забраться, когда как моя дверка уже виднелись из-за поворота.
Я не смогла заставить себя пойти в душ, только скинула с себя грязную одежду и поменяла грязное белье на чистое, накинув сверху майку.
Обработала руку тоже в ванной.
Быстренько залезла под тёплое одеяло и сомкнула глаза. Но сон опять не шел. Я не смогла уснуть и во вторую ночь, проведённую с Владом в одной палатке, и сейчас изнеможённая, выжатая, как лимон, я не спала, через силу.
Лёжа на боку и прибывая в пограничном состоянии, когда ты вроде спишь, но все слышишь и чувствуешь, я почувствовала, как кровать рядом со мной прогнулась.
Задержала дыхание, уже узнавая обладателя этого сногсшибательного запаха.
Яр забрался ко мне под одеяло и обнял одеревеневшую меня.
— А я уже подумал, ты снова от меня сбежала, куколка. — Прошептал парень, целуя меня в шею.
— Это ты бросил нас в лесу, — также тихо ответила я, внезапно осознавая, что собственный голос звучит как-то надрывно и сипло.
Слёзы же вообще стали для меня полнейшей неожиданностью. Действительно, с какого перепугу печалиться, все ведь уже позади? Или нет?
— Я не бросал. — Парень ещё крепче прижал дрожащую меня. И дело все было не в холоде, наоборот, в комнате как-то разом стало нечем дышать. Просто эмоции внезапно сменили свой вектор, заставив хозяйку нервно подрагивать и кусать до крови губы, чтобы подавить рвущиеся наружу всхлипы.
Сама до этого момента не осознавала, как мне не хватало Ярослава. За несколько дней, проведённых вместе, он умудрился в прямом смысле этого слова въесться мне под кожу, заполнить собой и разум, и душу.
— Тогда, куда ты пропал? — Обида правила сейчас мной.
— Разве не главное, что я вернулся? — Голос такой красивый, подстать своему обладателю, наполнился хриплыми нотками.
Боже правый, этот искуситель способен только одним его звуком свести с ума. И как бороться против него?
Да я рядом с ним лужицей растекаюсь, а уж руки, внезапно оживившие, начавшие путешествие по телу, и вовсе разрушили все барьеры, усиленно выстроенные мной, дабы сохранить свое сердце от обуревающей силы Яра.
— Что ты делаешь? — Пропищала я, чувствуя, как этот нахал обхватывает налившиеся тяжестью в туже секунду груди.
— Беру свое. — Спокойно ответили мне, резко дергая за вершинку груди.
Столь неожиданный поступок парня заставил вскрикнуть.
— Куда…Куда ты уходил? — Все же осмелилась спросить я, сжимая в кулак простынь.
Ярослав внезапно, в одно движение, завалил меня лечь на живот, нависая сверху. Сама не поняла, как оказалась уткнутая лицом в подушку. Но, возможно, это и к лучшему, так ему не будет видно моего красного лица.
И кто сказал, что помидор самый красный овощ? Да я ему сейчас могу такую фору дать: лежу тут неподвижно, словно и вправду породнилась совсем семейством огородным, и краснею от каждого движения парня.
А ведь он мне все ещё не ответил. Опять, зараза, ушёл от ответа.
— Знаешь, твоё тело стало таким прекрасным. Но ещё больше сводит с ума то, что ты так и не позволила никому к себе прикоснуться. Нетронутая девственная девочка. — Ярослав задрал мою майку до плеч, оголяя спину, и сначала пальцами пробежался по выпирающим сквозь кожу косточкам позвоночника, а потом и подарил каждой по сухому короткому поцелую.
— Это… — Пробурчала я в подушку. — Это звучит как-то пугающе. Ты же не сатанист?
Кожей спины почувствовала участившееся дыхание Яра, а ушами тихий смех парня.
— Нет, куколка, к сожалению, я не сатанист и не смогу удовлетворить такие твои сексуальные желания. — Горячие мягкие губы открылись, выпуская на волю влажный язык.
Таких действий моё податливое тело уже не выдержало, и я резко выгнулась, подаваясь на встречу языку, аккуратно спускающемуся по позвоночнику. Все ниже и ниже, пока не оказался около выпяченной мной попки, скрытой только кружевными трусиками.
Но осознала я это слишком поздно, парень уже одним рывком заставил задрать её ещё выше, ставя меня в очень пошлую позу.
— Какая податливая, — прошептал парень, поглаживая и, уверена, жадно рассматривая мои вторые девяносто.
А я вовсе не податливая, наоборот, поначалу даже собиралась уползти, позорно ретироваться. Куда? Да сама не знаю! По обстоятельствам бы решила.
Но, блин, как можно отказаться от таких умелых рук, доставляющих удовольствие доселе неизвестные хозяйке. По-видимому, я извращенка, а ещё у меня стокгольмский синдром.
— Запретное манит, не так ли? — Прозвучал голос парня, вырывая меня из дымки, заполонившей все мысли.
