В знойное лето 1939 года новая вооруженная провокация японско-маньчжурских войск - нападение на дружественную нам Монголию. На помощь монгольскому народу двинулись соединения Красной Армии. Неприятель решил создать прежде всего перевес сил в воздухе и бросил в дело отборные авиачасти, новейшие самолеты.
В ответ усиливается наша авиация. Как вспоминает Г. К. Жуков, принявший командование войсками на Халхин-Голе, в район боевых действий была направлена "группа летчиков в составе двадцати одного Героя Советского Союза во главе с прославленным Я. В. Смушкевичем..." Комкор Смушкевич - еще недавно "генерал Дуглас", главный военный советник республиканской авиации в Испании - прилетел с героями воздушных боев за свободу Испании. Среди них летчики-истребители Грицевец и Кравченко, сбившие наибольшее количество вражеских самолетов.
Частые и ожесточенные воздушные бои разгорались сразу на нескольких, если можно так выразиться, "этажах" высоты. С обеих сторон одновременно действовало сто, двести, а то и больше машин.
Одно из таких упорнейших сражений в небе произошло 26 июня. Командир 70-го истребительного авиаполка майор Забалуев и назначенный к нему заместителем майор Грицевец решили всей полусотней И-16 нанести штурмовой удар по вражескому аэродрому Ганчжур, который располагался километрах в шестидесяти на маньчжурской стороне. Однако оказалось, что вражеский аэродром пуст. А при подходе к нему на высоте трех тысяч метров полк Забалуева из-за облаков атаковали 60 японских истребителей.
Наши заметили врага еще на сближении и встретили его огнем. Эскадрилья на эскадрилью, звено на звено, один на одного - завертелась бешеная карусель боя! Сражение продолжалось почти два часа - практически до полной выработки, горючего. В упорстве противники не уступали друг другу. А вот потери были разными: враг потерял 25 самолетов, мы - 2.
Одним из подбитых И-16 оказался самолет майора Вячеслава Забалуева. С самого начала боя японские звенья стали охотиться за ведущей машиной командира полка. И едва ли не первого неприятеля сбил длинной очередью пулеметов именно Забалуев.
Советские летчики всячески оберегали своего командира. Одного из тех, кто рьяно атаковал Вячеслава, свалил Сергей Грицевец. В развороте, выискивая машину Забалуева, чтобы вновь прикрыть его, Сергей с горечью увидел: вниз устремился охваченный пламенем "ишачок". Но где же командирский самолет? И тут сжало сердце - медленно опускался на землю белоснежный зонт парашюта. Вокруг него вились, расстреливая пилота из пулеметов, два японца...
В стремительной атаке первой же очередью Грицевец зажег одного "стрелка", другой шарахнулся прочь. Со снижением пройдя мимо парашютиста, Сергей ужаснулся - узнал Забалуева. Глянул вниз. Чужая, голая, серая степь... Пологие сопки маньчжурские... Средь них черными факелами коптят сбитые самолеты - привычно по дыму определил направление ветра... Сесть?
Описав круг над степью, Грицевец увидел, как Забалуев упал на землю, вскочил и, сбросив парашют, кинулся бежать...
Попытаться в подобных условиях совершить посадку, чтобы спасти товарища - бессмысленно. Бессмысленно потому, что в узкую кабину одноместного И-16 второго человека не поместишь. И легче ли, если вместо одного летчика погибнут двое? Да еще один самолет. А опасность была большая: к месту снижения парашютиста торопились неприятельские автомобили с солдатами. Да и бензин был на исходе.
И все-таки Сергей снижал машину. Увидел: изо всех сил Вячеслав бежит вслед; Петр Полоз, атакуя с бреющего, застопорил движение автомобилей, солдаты разбежались, залегли под метким пулеметным огнем. Грицевец нежно притер самолет к выжженно-бурой степной траве. Задыхаясь, подбежал с пистолетом в руке Забалуев. Глянули друг на друга. Сергей помог ему втиснуться в немыслимо узкую щель - в зазор между бронеспинкой и бортами.
Грицевец осторожно двинул сектор газа вперед - взревел мотор. Будто нехотя плдпрыгивая на неровностях, тяжело, казалось, до бесконечности долго самолет разгонялся на взлет; наконец - словно отклеился от чужой земли, низко пошел над нею...
В этом вылете Сергей Грицевец сбил свою 41-ю и 42-ю вражескую машину. А к победе на Халхин-Голе его боевой счет превысил 50 самолетов врага.
Невольно вспоминаются стихи Александра Твардовского:
У летчиков наших такая порука, Такое заветное правило есть: Врага уничтожить - большая заслуга.
Но друга спасти - это высшая честь.
В сражениях на Халхин-Голе армия братской Монголии и войска под командованием Г. К. Жукова наголову разгромили захватчиков. ВВС сыграли в достижении победы большую роль, завоевав господство в воздухе. Неприятельской авиации нечего было противопоставить советским машинам: бомбардировщикам СБ, новейшим пушечным И-16 и скоростным, маневренным "чайкам" И-153.
О масштабе боевых действий наших летчиков можно судить по весьма выразительным цифрам военных сводок.
