Егор дернул меня за руку, и я почувствовала, как заболели кости. Их ломило от распада тканей и нехватки крови. Поморщилась, на глаза навернулись слезы, а от блеска триумфа в его расширенных зрачках заболело и сердце.
Он толкнул меня на кровать, и я беспомощно упала на спину, тело предательски отказывалось мне подчиняться.
Егор навис надо мной. Страшный, не скрывающий своей сущности, монстр. Монстр, которого я когда–то боготворила и любила любым. Каждую вену на его лице, каждый шрам на его теле. Разные глаза. Его жесткие волосы, его запах, низкий голос. Одержимо любила в нем все. А он... он использовал эту любовь.
Внутри поднималась волна злости, ярости. Егор сжал мою грудь, глядя мне в глаза, а я вспомнила иные прикосновения.... сводящие с ума, полные нежности. Игра... сейчас он настоящий и я настоящая. Лучше бы он был настоящим тогда.
– Нет! – отчеканила, глядя на него, не моргая. – Не воспользуюсь ни одной твоей подачкой. Хочешь – убивай. Хочешь – трахай. Мне плевать. Я не боюсь боли.
***
Сказала, словно выплюнула мне в лицо, словно ткнула лицом в дерьмо, указывая, насколько унизительно высокородной сучке принимать условия грязного выродка. Замахнулся и улыбнулся, когда в глазах Аня появился испуг.Ударил хлёстко, так, что её голова дёрнулась в сторону, а по щеке побежала слеза. Но она только крепче сжала губы, не отворачиваясь, всё так же прожигая взглядом, наполненным презрением.
Выдернул её с кровати и прижал к себе, опустив руки на ягодицы, сжимая их, зная, что это не только пЕгорсит ей физическую боль, но и унижает.
– Слишком гордая, да, Аня? – дёрнул за корсаж платья, разрывая его и откидывая в сторону куски ткани, обнажая молочно–белую грудь в плену чёрного кружева.
Развернул дрянь лицом к зеркалу и одним движением руки избавился от остатков ткани на её коже.
Просунул руку между её ног, прижимая ладонь к нежной плоти и чувствуя, как низ живота обдало жаром. Как начинает твердеть член от её близости. Как наполняется слюной рот, и начинают печь дёсны от желания нагнуть её и грубо отодрать, заставляя выть от боли. А я сатанею только от осознания того, насколько она слаба и беспомощна передо мной. Это возбуждает не слабее любого афродизиака.
– Ну же, детка, мне всё таки трахнуть тебя?
***
Это была не просто пощечина, а именно жестокий удар, по щекам покатились слезы боли.... нет, не физической. Физически я прошла через такой ад, который мало кому снился из смертных и бессмертных, а морально... морально меня еще можно было убивать. Бесконечно долго. И он уже начал на живую вскрывать мои раны на душе. Одну за другой. Скоро я начну истекать кровью изнутри.
Егор рывком прижал меня к себе, и сердце забилось в горле, заставляя проклятое тело все равно реагировать на прикосновения. ЕГО прикосновения. Как когда–то. Как всегда.
Он рванул на мне корсаж и толкнул к зеркалу, развернув спиной к себе, содрал остатки платья, заставляя трястись на слабых ногах. Обнаженной кожи коснулась прохлада. Как же я презирала себя в этот момент, потому что какая–то часть меня реагировала совсем иначе. Какая–то часть меня помнила, как это – принадлежать ему и орать от наслаждения в его руках. И именно эту память я презирала. Забыть. Я мечтала и молилась о забвении каждый проклятый день своей бессмертной жизни.
– Мне все равно. Можешь трахать бесчувственную, безразличную куклу, Егор, – посмотрела на него через зеркало, – но я лучше бы сдохла, чем доставила тебе даже такое удовольствие.
– Прошу...Егор...– То ли полу–стон, то ли полу–вздох, от которого сердце начинает колотиться ещё быстрее, от которого начинают дрожать руки. – Я не могу...– Всхлипнула, прижимаясь сильнее, раскачиваясь бёдрами на моей руке... насаживаясь на мои пальцы.
– Сейчас...прошу...любимый… –протяжный стон и громкий вскрик.
Крик оргазма, который я ловлю своими губами, лихорадочно лаская её тело, укладывая мою девочку на грязный пол, заваленный тряпками и хламом, сходя с ума, когда она судорожно сжимает мои пальцы, сокращаясь и извиваясь в моих объятиях. Звон моей цепи, которой я наглухо прикован к решетке под потолком, вакханалия кровавой бойни за стенами, вопли ошалелых зрителей, оглушительная музыка…а у меня своя – ее вздохи и стоны. И мы ничего не слышим, кроме бешеного биения сердец и адреналина страсти в крови.
Моя маленькая невинная девочка, от которой всегда сносило крышу похлеще, чем от любой опытной шлюхи.
***
От наслаждения закатываются глаза, тело бьется в экстазе, сокращаюсь вокруг умелых пальцев внутри моего тела, в его жадных объятиях, под этим восторженным взглядом, полным триумфа, пьяным от страсти. Я знаю, что он может дать мне больше и хочу его до ломоты в костях, до боли в каждой клеточке тела, даже несмотря на оргазм, от которого все еще дрожу, как в лихорадке.
Смотрю ему в глаза, задыхаясь от страсти и любви:
– Возьми меня....дай мне больше, Егор, пожалуйста. Сегодня...сейчас.
Сама нахожу его губы, впиваясь ногтями в затылок в первобытном, самом примитивном желании почувствовать на себе тяжесть его тела.
***
