Девочка приняла именно то решение, на которое я и рассчитывал. Рассчитывал, и в то же время надеялся совершенно на иное.
Как будто не себя – меня полоснула, холодной сталью прошлась по краю души, оставив на ней неизгладимые шрамы. Вот так просто всё–таки признав, насколько я ей противен. Будь проклята эта её долбанная гордость. Гордость, пЕгорсящая столько боли, но, несмотря на это, до сих пор вызывающая совершенно ненужное чувство восхищения этой хрупкой женщиной.
Рука непроизвольно дёрнулась к собственной щеке, когда Аня вспорола себе лицо. Какого хрена? Почему она режет себя, а эту чёртовую боль чувствую я?
От злости на свою слабость руки сжались в кулаки.
А ещё... Ещё я смотрел, как кровь заливает подбородок, стекая на шею, на грудь и плоский живот, и чувствовал нараставшее заново возбуждение. Да, я хотел её! Именно сейчас. Вот такую покорную и залитую собственной кровью, вашу мать!
Перевёл взгляд на её глаза, и увидел, как в них блеснуло мрачное торжество. Всего на миг, но мне хватило этого, чтобы понять, почему взметнулась вверх её рука. Подлетел к ней и выбил из рук кинжал, перехватывая запястье, не давая вырваться из моих рук.
Оскалился, когда она, уже не скрывая слёз, заплакала громко, истерично.
– Ты умрёшь тогда, когда я тебе позволю, Аня. Запомни это! Запомни! Когда я позволю, не на секунду раньше! И от МОЕЙ руки!
ГЛАВА 10
Проблема с кубинцами оказалась именно такой, как я себе и представлял. С чего-то вдруг эти засранцы решили, что имеют право требовать с нас гораздо большую плату за право провоза товара через их территорию. Только они забыли, что за те бабки, которые они получают от Сангре Мехикано, многие другие банды готовы перегрызть друг другу глотки. Пригрозил им расторгнуть полностью все договорённости и лишить тем самым их постоянного отличного навара. Кубинцам не потребовалось даже времени на обдумывание своих перспектив. Всё было совершенно очевидно и каждый остался почти при том же, с чем и пришел к данному разговору. Правда, их банда теперь вынуждена платить штраф за попытку сорвать партию и развести нас как лохов.
На самом деле все заморочки с кубинцами мне были до одного места. Если они настолько тупы, чтобы позволить собственной жадности оставить самих себя без гроша, я не расстроюсь, потеряв таких партнёров. Появится небольшая проблема с поиском канала переправки, но в нашей жизни деньги решают всё.
***
Каждый школьный день был похож один на другой. Нудные уроки, обед, снова уроки. Сбегать из школы так часто, как раньше, не получалось, потому что брат поручил парням постарше следить за моей посещаемостью и если что, сообщать ему. Все уважали Луиса Альварадо. Школьники в нашем районе поголовно мечтали стать такими, как он, а старшие замолкали при его появлении и уважительно уступали дорогу. Я знал, что брат вступил в банду. Он никогда не рассказывал мне, чем именно занимался, но слухи прекрасно заполняли пробелы в знаниях. Пока он учился в школе, всегда считалось, что брат работает в автомастерской, зарабатывая нам на жизнь честным трудом. Я свято верил в это до восьми лет, ровно до того момента, как мамы не стало.
Дорога к дому всегда казалась мне адом. Это был не просто путь позора, а путь сквозь все муки преисподней. После того случая с мальчиком, которого я искусал, меня оставили в покое, но по-прежнему держались вдалеке. В тот день, по дороге от школьного автобуса до калитки нашего дома, соседи смотрели на меня по-другому. Из взглядов ушла злоба. Презрение всё ещё присутствовало на их лицах, но примешалось что-то ещё, чего я никогда не встречал в людях до этого – жалость. Покрывшись мурашками от произошедших в окружающих перемен, я опустил голову и быстрым шагом направился к дому. Наш двор кишел людьми. Скорая, полиция, соседи, толпящиеся возле ограды дома. Протиснувшись сквозь толпу, вошел за калитку.
– Что здесь делает ребенок? Уведите его! – рявкнул грузный полицейский гринго, кивая на меня.
– Иди отсюда, мальчик, – подтолкнул меня второй, стараясь отправить за ворота.
– Это мой дом! – вырвался из рук копа, побежав ко входу.
– Мальчик, стой! – попытался снова поймать меня коп, но я уже прошмыгнул в дверь, протискиваясь между людьми в белых халатах и полицейскими.
Что все эти люди делают в нашем доме? Где мама и Луис? И почему они до сих пор не выгнали этих поганых копов?! Незнакомцы практически заполнили весь дом. С кухни послышался голос Луиса. Я пошёл туда, в надежде получить объяснение происходящему, уклоняясь от снующих кругом грингос. Брат сидел на стуле, склонив голову на руки, и отвечал на вопросы какого-то длинного мужика в костюме.
– Луис? – подошёл к брату, дотрагиваясь до его руки. – Где мама, Лу?
– Ниньо!– брат вздернул голову, обхватывая меня руками и крепко прижимая к себе.
– Это твой младший брат?– спросил гринго в костюме.
– Да, – тихо ответил Луис, крепче прижимая к себе, уткнувшись лицом в моё плечо. – Анхелито…
