– Не знаю, – прошептала в ответ и запрокинула голову, когда мои пальцы нежно погладили влажные складки. И меня это возбуждает еще сильнее, если такое возможно, возбуждает вот эта покорность, вот этот изгиб тела, когда она отдает его мне.
– Наверное, потому что я тебя звал… ты слышала, как я тебя звал, Нюта. Девочка моя, как мне тебя не хватало… я так голодал по тебе, по всему этому, нашему.
Сам не узнаю свой голос, он срывается на какие-то запредельно низкие ноты, а она трепещет в моих руках от каждого слова, и мне не верится, что это происходит на самом деле. Я беру в рот ее сосок, то сильно втягивая его, то постукивая по нему кончиком языка, а средним пальцем обвожу кругами ее маленький твердеющий клитор. Медленно. Осторожно. Одинаково по кругу и сатанея от ее реакции – уже забытой и все же такой знакомой. Пальцы помнят, как ей нравилось. Аня впивается в перила и выгибается назад, я сильнее сжимаю ее поясницу и резко вхожу в нее сразу двумя пальцами. Как же сладко она всхлипывает и насаживается на них. Я ощущаю эту пульсацию… она нарастает в глубине ее тела. Моя чувствительная девочка, раньше именно так и было… раньше со мной от пары прикосновений, и это сводило с ума. Это сносило крышу напрочь. И мне хочется рычать от наслаждения, пожирать взглядом ее лицо перед оргазмом, когда удовольствие отобрало у нее контроль и она вся не в себе, дрожит всем телом, и я жажду, чтоб она кончила. Несколько толчков внутри нее, не переставая большим пальцем дразнить ее клитор, и почти закричать, когда изогнулась и затряслась, забилась всем телом, судорожно сжимая мои пальцы, растекаясь влагой по моей ладони, и толкаюсь сильнее и быстрее, охреневая от этих мокрых звуков внутри ее лона. Мокрая для меня… такая тугая, шелковистая изнутри и так сильно сокращается, что у меня от боли член разрывает на части.
Подхватил под ягодицы, чуть приподнимая и глядя в затуманенные чуть прикрытые глаза, послушная, вялая… такая вся сейчас моя. Понес обратно в кабинет, опускаясь с ней на пол, опрокидывая ее на ковер и нависая над ней, пытаясь поймать ее взгляд.
– Ты все еще такая же сладкая, – облизывая пальцы, побывавшие в ней, и содрогаясь от адского желания войти. Глубоко. Немедленно. Но мне хочется тонуть в ней… погружаться в нее и забывать о внешнем мире, мне надо видеть ее отдачу, мне это жизненно необходимо. И я расстегиваю штаны, продолжая смотреть на нее, мне не хочется ломать… я хочу, чтоб она приняла меня, хочу ощутить ее всю, отдающуюся мне. И замираю, понимая, что она сама расстегивает мне ширинку и скользит под боксеры ладонью, сжимает мой член, и я невольно скалюсь, запрокинув голову и закатывая глаза. Это невозможно выдержать. Это, бл***дь, выше человеческих сил. Особенно когда ее горячая ладонь скользит по напряженному до взрыва стволу. Вверх и вниз так, что у меня начинает дрожать каждый нерв от перевозбуждения. Я уже успел забыть, какой сексуальной она умеет быть для меня. Перехватываю запястье и тяну вперед, чтоб направила меня в себя. Чтоб сама отдалась мне. Развожу в стороны ее колени и чуть подаюсь вперед, накрывая ее рот своим, медленно вхожу в нее. Толчок за толчком, чувствуя, как впивается ноготками мне в плечи, как сжимает их изо всех сил. Жадно целую ее лицо, кусаю ее шею, плечи, ключицы и все так же медленно в ней. Там скользко, горячо и пульсирует, а меня так ведет, что кажется, я сейчас кончу только от этой ее взаимности, от того, что сама ко мне пришла. И мне до дикости хочется начать в нее долбиться со всей дури, сжимать ее волосы и рвать ее плоть быстрыми толчками так, чтоб кричала до хрипоты.
Выгибается в мои руки, и меня срывает к такой-то матери, срывает так, что темнеет перед глазами, я набираю темп. Я его не просто набираю, я терзаю ее тело так, что оно бьется подо мной от силы моих движений, а мне уже по хрен, я в точке невозврата, сжимая ее ягодицы, приподнимая, чтоб проникать сильнее и глубже, слыша ее крики и зверея от них еще больше, глядя остекленевшим взглядом на ее острые соски и на то, как сильно колышется грудь в такт моим диким толчкам, пока не пронизывает острейшим наслаждением, от которого, кажется, разрывает каждую кость в теле, вспарывает позвоночник, заставляя выгнуться и изливаться в нее с громким стоном. И к ее губам, чтобы выдыхать ей в рот каждую судорогу.
Потом долго смотреть ей в глаза, убирая слипшиеся пряди волос с ее лица. Я еще не знаю, что сейчас происходит между нами… Знаю только, что мне с ней хорошо. Так хорошо, что я готов сдохнуть, лишь бы вот это не кончалось и снова не погрузиться в свою проклятую тоску.
Мы оба молчим, и я откидываюсь на спину, пытаясь притянуть ее к себе, но она уворачивается. Встает с пола и идет на балкон за своими вещами.
Одевает шортики, натягивает футболку, а я смотрю на ее красивое гибкое тело и не хочу, чтоб уходила. Встал с пола, пошел за ней на балкон, попытка привлечь к себе, но Аня не далась, выскользнула из моих рук. Не выдержал и сделал это насильно.
– Что такое? Что было не так?
– А что было так, Егор?
