Я поехал домой. Не знаю почему, но внутри все сжалось в какой-то отвратительный узел. Мы ведь совсем о ней забыли – о маленькой девочке, которая не может разговаривать, кричать, громко плакать. Никто не сказал ей, где ее мать, никто не успокоил ее. Я понятия не имел, как сказать ей об аварии. Я вообще не знал, как с ней общаться и что ей говорить. Я никогда раньше не проводил время с детьми. После развода с Аней я вообще их избегал, как только мог.
Когда приехал, меня встретила бледная, как стена, Регина. Ее лихорадило от волнения и от страха. Она знала, что будет, если девочку не найдут. Читала это в моих глазах и нервно кусала губы.
– Я ни на минуту ее не оставляла. Вышла только сделать чай.
– Где вы ее искали?
– Везде искали. Весь дом перевернули… но ее ведь трудно найти, она… она ведь не слышит нас, и кричать, и звать ее бесполезно.
Потом мы искали вместе. И я убедился, что мы действительно перевернули весь дом. Ее не было нигде. В полном смысле слова. Ребенок просто растворился в коридорах этого дома.
– Быть такого не может. Если она не выходила отсюда, то она в этом здании. Ищите. Надо будет – стены разломаете. Что на камерах? Не снаружи, а внутри вы камеры смотрели?
– Смотрели.
– И?
– То ли что-то зависло там, то ли не знаю. Она из комнаты вышла, а дальше не записано или не видно из-за темноты в коридорах.
Я сдавил пальцами переносицу и напрягся всем телом. Где она могла быть? Куда мог пойти маленький пятилетний ребенок? Что в этом доме могло ее привлечь? И ни одного ответа. Откуда я знаю, что может привлекать детей. Понятия не имею. Я выдохнул и вошел в комнату Ани, прикрыл за собой дверь. Малышка всегда спала именно здесь. Не в своей комнате, а чаще всего с Аней. А Регина пыталась уложить ее именно там. Я заглянул под стол, под кровать, посмотрел за шторами. Наверное, выглядел как полный идиот, но мне казалось, что девочка должна быть именно здесь. Именно в этой спальне. Никуда больше в доме она бы не пошла. Особенно без мамы. Но нет. Ее здесь все же не оказалось. Я обессиленно сел на кровать и закрыл лицо руками. Откинулся на спину и сгреб Анину подушку пятерней, и прижал к лицу. Даже наволочки клубникой пахнут. Или у меня этот запах ассоциируется именно с ней. Закрыл глаза, вспоминая, как когда-то по долгу валялись с утра в постели, она у меня на груди, а я гладил ее живот и с ума сходил, когда мне в ладонь толкалась… наша дочь. Тогда я считал, что это наша дочь. Сейчас кажется, что все это было в прошлой жизни… внезапно откуда-то послышался шорох, и я резко открыл глаза. Замер. И снова услышал легкий шорох в шкафу. Осторожно встал с постели и подошел к нему. Какое-то время постоял и потом резко распахнул дверцы.
Она сидела внизу, обняв Анину кофту и обхватив колени тонкими руками. Сидела и смотрела на меня своими невыносимыми глазами, полными слез. Заплаканная, несчастная и такая… такая маленькая. Сам не знаю, как протянул руки и, вытащив ее оттуда, прижал к себе, поднял на руки. Она начала вырываться, упираясь кулачками мне в грудь, а я не мог ее выпустить. Не знаю почему. От нее пахло Аней. От нее пахло тем самым прошлым. Я уселся вместе с ней на край постели и посадил ее к себе на колени, заставил смотреть себе в глаза.
– Успокойся. Слышишь? Я тебя не собираюсь обижать и никогда не обижу.
Она вроде затихла и вдруг снова попыталась вырваться, а когда я удержал, укусила меня за руку. Больно. Вот же ж маленькая ведьмочка… но я руки так и не разжал. Снова повернул ее к себе.
– Твоя мама в больнице. Попала в аварию на машине.
Маша тут же затихла, и ее глаза широко распахнулись, а губы побелели.
– Она живая. С ней будет все хорошо. Врачи ее лечат.
По бледным щекам снова потекли слезы, и я... я просто не мог на них смотреть. Со мной творилось что-то ужасное и совершенно мне непонятное.
– Неее. Не плачь. Все, и правда, хорошо.
Она отрицательно покачала головой.
– Ты мне не веришь?
Нет, не верит.
– Я завтра возьму тебя с собой в больницу, и ты увидишь, что с ней все хорошо, договорились?
Вот теперь неуверенно кивнула слегка, прижимая к себе кофту еще сильнее. И это выглядело так трогательно, так щемяще, что мне, взрослому мужику, было не по себе.
– Давай я сейчас отведу тебя к Регине. Ты умоешься, причешешься и сядешь обедать. А завтра мы поедем в больницу вместе.
Отскочила в сторону и вжалась спиной в шкаф. Отрицательно опять головой качает. От бессилия хочется постучать головой о стену.
– Что? Умываться не хочешь? Расчесываться? Или к Регине?
Она не хотела к Регине… и я не знал, что мне с этим делать. Совершенно не знал. Но решил попробовать по-другому.
– Ладно. А если я тебя умою или ты умоешься сама, а я тебя подержу над раковиной? А потом ты пойдёшь обедать со мной?
