Софи вдохнула полной грудью, выныривая из воспоминания. Обеспокоенная Кира сидела уже совсем рядом.
— Всё хорошо? — уточнила она; голос контрастировал с внешним видом полной безэмоциональностью.
Софи помотала головой.
— У меня есть мама, — она еле сдержала нервный смех. — Представь, да? Какого… Почему? Я забыла её из-за тебя. — она поднялась с места и подошла к окну, выходящему на оживлённую трассу.
На лице застыла вымученная улыбка. Воздух из открытого окна холодил лицо, но дышать легче так и не стало.
— Это уже не важно, — тихо произнесла Кира, но Софи услышала.
— Как это не важно? — сквозь зубы процедила она, — Она ведь меня все эти годы ждала, а я…
— Не ждала.
Софи обернулась, прожигая Киру взглядом.
— Тебе-то откуда знать?
— Потому что она знает, что её дочь уже давно мертва.
Джей с трудом разлепила глаза, чувствуя приятное тепло. Лицо щекотали рыжие волосы. Милли лежала слишком близко, почти прижимая Джей к стенке, но сейчас это было даже приятно. Вспоминать вчерашние события оказалось сложно. Напряжённо, немного неприятно. Становилось не по себе. И в то же время, всё было каким-то слишком понятным. Слишком правильным.
«Так и должно было быть».
Почему-то именно сейчас эта мысль всплыла в голове. Всего на мгновение события показались настоящими. Это быстро спустило с небес на землю.
Стоило Джей оказаться на кухне, ощутила почти неконтролируемый голод. В холодильнике она нашла немного слежавшийся рис и оказавшиеся довольно вкусными котлеты. Джей не заморочилась с тем, чтобы подогреть блюдо, а поела прямо из холодной кастрюли. Этого хватило, чтобы заполнить ноющий желудок. Стало лучше.
Всё было как-то слишком хорошо. Джей поняла это в тот момент, когда в воспоминаниях замаячил недавний сон. Застыла, не дыша, и прокручивала его в голове раз за разом. Он был слишком реалистичным. Уж точно реалистичнее вампиров, и…
Джей заметила, как ногти почти вонзились в столешницу, и одёрнула неспокойные руки. Судорожно постучала по столу, пытаясь сама себе объяснить то, о чём в эту секунду подумала.
— А что, если это не на самом деле? Что, если я всё ещё сплю?
Джей присела на один из свободных стульев и обвела взглядом кухню с гостиной. Цветы в вазе были слишком свежими. Зрение было слишком четким. Голос казался самой себе незнакомым. Свое лицо в отражающих поверхностях она почти не узнавала. Так не бывает в реальности. Только во сне.
Наконец-то, всё встало на свои места. И странные в последние дни сообщения от Апатии, и её внезапный звонок; вампиры, обжигаемые серебром, и пентакли, читающие мысли. Утреннее ощущение спокойствия и правильности. И то, насколько Джей стала быстро и легко засыпать: никогда такого не было раньше. Это точно не реально.
Джей, прищурившись, с силой посмотрела на свою раскрытую ладонь, представляя телефон. Если это осознанный сон — она научится им управлять. Рано или поздно — обязательно научится.
Отчаявшись, «уронила» руку. Надрывно выдохнула, будто и правда делала что-то тяжелое. Видимо, пока не время. Джей опустила внезапно потяжелевшую голову на стол, в последнюю секунду размышляя, жива ли она вообще. Не было ни единой идеи, что делать, если ответ окажется отрицательным.
Медальон грел ладонь. Каллен крутила колесико мышки, пока на экране сменялись фотографии незнакомых девушек. Все они были похожи друг на друга, но «той самой» в фотоленте не было.
Она раздраженно цокнула языком, когда очередная «вот эта, точно эта!» девушка с короткими черными волосами оказалась просто похожей. Каллен знала её мягкие черты: они засели в памяти сильнее, чем что-либо вообще могло. Но не умела ни рисовать, ни моделировать, чтобы хоть как-то оказать себе поддержку.
Оставалось только листать фотографии настоящих живых женщин под хэштегом «короткиеволосы», в надежде найти
Каллен быстро накатала пост о том, кого ищет, в микроблог, но тут же стёрла. Нельзя. Мэтти может прочитать.
— Ты есть идёшь? — послышалось за дверью.
«Вспомни солнышко — вот и лучик».
— Я не голодна, — Каллен быстро переключилась на программу монтажа, зная, что последует за её ответом.
Дверь распахнулась.
— Я тебя не про голод спрашивал, а про идёшь ли ты есть, — Мэтти скрестил руки на груди, прислонившись к косяку.
— Не иду, — упрямо повторила Каллен, прокручиваясь на стуле.
Мэтти вздохнул и молча подошёл ближе, привычно переступая через «творческий беспорядок». Устроился перед ней на корточках, смотря снизу-вверх.
— Столица, детка, что случилось?
— Ничего, — Каллен перевела взгляд на незакрытую дверь; сжала зубы, но оставила без комментариев.
