Твой последний сон полностью

Конечно, уже сейчас Каллен понимала, что это были не мысли: Мэтти, волнуясь перед выпускным, болтал сама с собой. О том, как не хочет поступать в юридический, и как его «посмели бросить» за неделю до выпускного. Как боится сдавать вступительные экзамены, потому что «нихрена в этом не понимает». Как ему хочется просто сорваться с места и уехать, куда глаза глядят… И как его бесит то, что он позволил себе влюбиться в Каллен. В ту самую девчонку без собственного мнения, которая постоянно теребила кулон на шее. Которая липла ко всем, как жвачка, лезла обниматься даже к парням, без спроса трогала чужие вещи. В кого угодно бы, но не в неё…

Застывшая во времени Каллен положила голову Мэтти на плечо, а тот улыбался так, как никогда. От фото шла мощная энергетика любви и доверия. Того, чего теперь остались лишь малые капли.

Каллен протяжно выдохнула. Помнила, как они были на парковке. Музыка там почти не была слышна, лишь отголоски басов плыли в холодном воздухе. Приглушённый свет создавал доверительную атмосферу. Мэтти сидел на капоте своей машины. В его глазах застыли слезы. И тогда Каллен впервые обратилась к нему не Эммет, а «Мэтти», тем самым очень разозлив. Он сказал, что так его зовут только близкие люди. И… Каллен плохо помнила, о чём ещё в тот вечер они говорили. Единственное, что уцелело: тот самый первый поцелуй, который перевернул всё… Но запомнилось это не только из-за того, что впервые Каллен настолько близко подпустила к себе кого-то. В тот вечер она также впервые ощутила чужие эмоции. Они поглотили её с головой, не давая шанса выплыть. Отстраниться было делом нелегким.

Все в классе знали о том, что Каллен — пентакль. Она и не думала это скрывать, подпитываясь энергией чужих вещей. Наверное, мало кто воспринимал это всерьёз. Очень многие о пентаклях даже не слышали — только о ведьмах. А кто слышал — знал, что их расу давно истребили.

Верил ли ей Мэтти хоть когда-нибудь? Или всегда считал, что Каллен просто пытается привлечь к себе внимание? Хотелось бы узнать.

Каллен закрыла фото и папку, захлопнула крышку ноутбука. Нежные старые чувства испарились под напором тяжелых настоящих. Наверное, с Мэтти стоило поговорить. Не как в прошлый раз, когда он тут же перевела тему. Действительно обсудить то, насколько им всё ещё нужно держаться друг за друга. Может, и правда, уже пора отпустить?

Каллен по-кошачьи тихо вышла из комнатки и пошла к дверям соседней. Она уже привыкла без приглашения заваливаться в комнату Сэмми, поглощая энергетику со всех свободных поверхностей. К Мэтти же без стука она не заходила: отношения отношениями, но личное пространство важно. Каллен почти занесла кулак, чтобы постучаться, как услышала негромкий разговор. Пойдя на поводу у мимолетного желания, прижалась ухом к двери.

— …Я знаю, что делаю, Натали!

Услышав имя мамы, Каллен вздрогнула. Дверь скрипнула.

— Я… позже ещё перезвоню, — уже тише произнес Мэтти. Каллен успела лишь сделать шаг назад, когда дверь открылась.

И так чрезмерно стервозный внешний вид умножился раз на сто. Мэтти выглядел таким раздражённым, словно его оторвали от крайне важного дела.

— Ты что, подслушивала? — прикрикнул Мэтти, — Затирала мне про личные границы, а сама под дверью ошиваешься?

— Я всё слышала, — почти невозмутимо произнесла Каллен, — Ты говорил с моей мамой.

— Конечно, ты ведь её навестить не захотела, а она скучает…

— Зачем ты ей звонил? — она сделала шаг навстречу. Мэтти небрежно кинул телефон на стол.

— Просто поболтать. Большое дело?

Каллен сама не заметила, как подлетела к Мэтти, перехватывая его запястье. Смотрела ему четко в глаза, не отпуская. Потерялась в чувствах и мыслях, путая свои с чужими. Никогда ещё не «читала» никого специально. Не держала контроль над силой: каждый раз это происходило само собой.

Время словно остановилось. За полсекунды она услышала больше, чем хотела бы.

Отскочила назад от Мэтти, что сменил гнев на недоумение.

— Что… — только хотел воскликнуть он, но Каллен тут же перебила.

— Ты говорил, — в ушах стоял гул, и она еле разбирала свои же слова, — Что я не пентакль. Что ты мне не веришь.

— Посл…

— Так какого хрена ты рассказываешь моей маме что не помнишь момента, как влюбился в меня?! Ты говорил, что я всё надумала! Ты называл меня клептоманкой! Ты говорил, что я не могу забирать воспоминания!

— Столица, остынь!

Непривычно напуганный Мэтти вызывал лишь ещё больше вопросов. Значит, всё, что сейчас услышала Каллен — правда?

— Мэтти, — перед глазами плыли черные круги, а шея уже начала болеть из-за медальона, зажатого в нервно трясущейся руке, — Ты знаешь, что я пентакль.

— Да, но…

— Я не просила ответа! — голос срывался, — Ты годами, целыми годами сводил разговоры о пентаклях в шутку! И что теперь, что теперь? Это — твой апогей? Решил меня больной сделать в чужих глазах? Зачем? Я просто… просто не могу понять. Зачем ты так со мной поступил?

— Столица… — Мэтти медленно провел руками по воздуху, глубоко вдохнув; Каллен не последовала за ним, — Это всё для твоего блага.

— Блага? Какой нахрен блага, Мэтти? А, что если…

— Успо…