Сангхак продолжал говорить: «Не волнуйся, не забивай голову», отчего мне становилось только неуютнее. А школа? Я даже не мечтала о подобном. Когда он говорил, сидя спиной ко мне, то в профиль был похож на задумчивого отца, беспокоящегося о будущем дочери. Я не могла с ходу придумать, что ответить. Похоже, он и не ждал ответа. После окончания рассказа наступило неловкое молчание. Казалось, и Сангхак не может избавиться от чувства неловкости.
– Я выйду покурить.
Сангхак ушел и не возвращался до глубокой ночи. Я проснулась от громкого звука дождя, барабанящего по жестяной крыше. Снаружи было темно, и из открытого окна в комнату проникал прохладный воздух. Ливень шумел все громче и громче, а вода, текущая с крыши, раздражала слух. Наверное, красная глина, скопившаяся на кровле, этой ночью смоется начисто.
Я перевернулась, чтобы снова заснуть, но тут мое внимание привлек темный предмет, лежащий на полу. Это был Сангхак, который спал, свернувшись калачиком. Даже со спины он казался неприступным, словно отталкивая меня. И долго он так лежит на этом холодном полу? Откуда взялась такая глубокая тьма между нами?
Я тихонько привстала, а затем снова легла. Действительно ли я приняла мудрое решение для всех четверых? Вопрос без ответа. Я закрыла глаза. Внезапно шум дождя утих. Ветер, казавшийся прохладным, постепенно стал теплым и липким.
У госпожи Чхве, искавшей Сунре, было бледное лицо. Женщины на кухне спросили, что происходит. Она плюхнулась на пол и выпалила нечто невероятное. Умер муж Сунре. Я услышала это, но не поняла, что она имеет в виду. Женщины на кухне перешептывались.
– Кт… кто, вы сказали, умер?
Я не могла поверить, что муж Сунре, господин Пхен, мог так внезапно скончаться, поэтому спросила еще раз. Утром, выходя из кухни, я встретила его, направлявшегося на плантацию. Человек, который приветствовал меня дружелюбной улыбкой, сейчас уже был мертв. Я подумала, что ослышалась, поэтому переспросила, но ответ был тот же. Вид у госпожи Чхве, когда она сообщала эту новость, был шокированный. Когда я услышала от нее, что с господином Пхеном работал Сангхак, я чуть не выронила ложку из рук.
Услышав известие о внезапной смерти мужа, Сунре осела на землю как мешок с рисом, подняв облачко пыли. Она просто сидела и непонимающе переводила взгляд с одного на другого, а люди вокруг недоверчиво переглядывались.
Я поддержала Сунре, и та беспомощно поднялась. Ее тело было легким, будто плед. Я уложила Сунре в комнате. Она не отпускала мою руку, губы ее мелко подрагивали. Руки были холодными, а пальцы и вовсе окоченели.
– Воды, может быть, хочешь воды?
Однако Сунре только широко распахнула глаза и просто уставилась в потолок.
– Он правда мертв? Ты видела? – неожиданно спросила Сунре, вскочив со своего места. – Канхи, ты видела его своими глазами?
Я была так напугана ее дрожащим голосом, что просто не могла ничего выговорить в ответ.
Сангхак, который рубил тростник вместе с господином Пхеном, заметил отсутствие товарища и вернулся тем же путем, которым шел. Господин Пхен был ловок, и Сангхаку показалось странным, что он отстал так сильно. Тогда он выкрикнул его имя во весь голос. В ответ на это другие корейские рабочие прокричали что-то издалека, спрашивая, что происходит, но ответа от господина Пхена так и не последовало. У Сангхака появилось нехорошее предчувствие. Солнце, ползущее все выше в небо, нагревало землю, запах сырости от свежесрезанного сахарного тростника наполнял окрестности. Даже когда Сангхак вернулся к тому месту, где начинал работу, он не увидел господина Пхена. Тревожное чувство все разрасталось внутри. Он дошел до конца поля и увидел собравшихся в кучу людей. Заподозрив неладное, Сангхак ускорил шаг.
Он пробирался сквозь толпу шумных людей. Мужчина лежал лицом вниз. В глаза Сангхаку сразу бросились знакомые грязные ботинки. Это был мистер Пхен. Ботинки они купили вместе в китайской деревне. Не может быть! Сангхак подавил волнение и сделал еще один шаг вперед. Рабочие, направлявшиеся на обед, стекались со всех концов. Кто-то поднял и перевернул лежавшего мужчину. У Сангхака вырвался крик: это определенно был господин Пхен. Солнце светило так ярко, что кружилась голова.
– Пульса нет.
