Как только Сангхак закончил говорить, женщины вскрикнули. Его слова фактически утверждали, что смерть Пхена была не случайной.
– Это что же получается… Убийство? – послышался женский возглас из толпы.
Кто-то встал и поднял руку, как будто просил слова. Это был господин Ли.
– Вы ведь все знаете господина Хона, который покинул ферму несколько дней назад. Я не уверен, что могу утверждать что-то… Я лишь перескажу, что видел.
Толпа будто читала у мужчины по губам. Он старался говорить осторожно, как будто нервничал, поскольку взгляды людей были прикованы к нему.
– Жена господина Пхена стирала ему вещи. Но в тот день, когда я рано вернулся с фермы, я услышал голос, доносившийся из кухни. Поскольку это был голос супруги господина Пхена, я предположил, что господин Пхен сам, должно быть, вернулся пораньше, как и я, поэтому просто прошел мимо. Но через некоторое время я увидел, как из кухни вышел господин Хон, поправляя штаны, а заметив меня, он опустил голову и поспешил уйти. Это все, что я знаю.
Господин Ли сел, едва закончив говорить, как будто осознал, что от произнесенных им слов может зависеть чья-то жизнь или смерть. Тэхо посмотрел на Сангхака и кивнул. Его взгляд говорил: я был прав, думая, что за смертью мистера Пхена скрывается что-то недоброе. Было очевидно, куда Хон пойдет на этом маленьком острове.
– Вместо того чтобы делать поспешные выводы, почему бы вам не попросить врача повторно осмотреть тело? – снова заговорил старейший в лагере господин Хван.
– Они игнорируют нас, даже когда мы обращаемся к ним заболев. С чего бы вдруг им волноваться о каком-то мертвом иностранном рабочем?
Никто не возразил на эти слова Тэхо.
В церкви снова воцарилась тишина. Тогда Сангхак завершил собрание просьбой воздержаться от сплетен, поскольку ничего еще не доказано.
Один за другим люди вставали и покидали церковь. Несколько человек, в том числе Сангхак и Тэхо, остались внутри. На их лицах отпечаталась растерянность, словно они думали о том, что готовит им будущее. Тэхо и Сангхак не могли скрыть беспокойства и беспрестанно терли лица ладонями. Тэхо вздохнул, сказав, что не знает, с чего начать. Сангхак сказал, что сначала нужно посмотреть, куда может пойти господин Хон.
– Хен, Чансок так изменился с тех пор, как женился! Мне очень грустно, что он совсем перестал заходить к нам.
– Ты лучше меня знаешь: едва он узнает об этом странном происшествии с Пхеном, как мигом примчится, – сдержанно произнес Сангхак, когда речь зашла о его давнем друге.
– Вот почему я про него и вспомнил. Наверняка известие уже разнесли повсюду те, кто ехал на поезде в город во время обеда…
Тэхо продолжал бормотать что-то о Чансоке и переменах в нем. Наверное, пытался таким образом снять напряжение от противоречивых чувств, вызванных смертью господина Пхена.
Кое-как успокоив Сунре, я входила в церковь и тут застыла на месте. Убийство? Кто из числа людей, которые работают, едят и живут вместе как кровные родственники, мог совершить такое? Холодок пробежал по спине. Однако, с другой стороны, Сангхак, спокойно и рассудительно руководивший ситуацией, вызывал доверие.
Обдумывая происходящее, я осознала кое-что, что меня обеспокоило. Это было в день, когда мы с Симен поехали в центр Гонолулу за нитками и иголками. Хотя пришло время готовить ужин, Сунре не вышла на кухню. Мне было любопытно и тревожно, поэтому я пошла к ней. Сунре лежала, укрывшись одеялом. Даже когда я спросила, не заболела ли она, ответа не последовало. Я подумала, что она спит, поэтому тихо закрыла дверь и вышла. Все случилось три дня назад. После этого она сказала, что заболела, и довольно редко выходила к нам на кухню. Симен поддразнивала ее, намекая на то, что Сунре беременна.
Когда я вошла в церковь, Сангхак остановил меня и подозвал к себе.
– Почему бы тебе не пожить с ней несколько дней?
– Я тоже об этом подумывала.
– Не бойся, – произнес Сангхак и легонько похлопал меня по плечу.
Затем он смущенно взглянул на меня, как будто впервые увидел мое лицо так близко. В его глазах, казалось, застыло множество слов, но я не могла прочитать, что именно там написано. У нас ведь даже еще не было первой брачной ночи, и мне казалось, что Сангхаку очень неловко находиться рядом со мной.
Сунре хотела остаться одна. Я колебалась, но Симен кивнула мне, сказав, что все будет в порядке. Но даже закрыв дверь, мы не могли просто уйти и без цели бродили вокруг. Симен продолжала качать головой и бормотать себе под нос, что ситуация кошмарная.
– Для такого мягкого и сердечного человека пережить такую трагедию…
Симен поцокала языком и обернулась. Пучок ее волос был уже наполовину седым. Для меня и Сунре она была надежной опорой, как старшая сестра или мать. Одно ее присутствие рядом придавало мне силы.
– Ты тоже иди и отдохни. Похоже, это затянется.
