Возможно, он и не собирается вообще возвращаться на Пхова. Похоже, с моей стороны было бессмысленно и удерживать его, и отпускать. Возможно, он готовился к полному расставанию. Так мне показалось.
– Как зовут твоего сына?
– Сеук. Бедный ребенок, он даже не запомнил лица матери.
– Искренне надеюсь, что вы с ним увидитесь.
– Мой старший брат ни за что не покинет Корею. Не тот он человек, чтобы уйти с земли, в которой лежат его предки. Я планирую просто проведать их и уехать оттуда.
Сангхак очень переживал, что не сможет связаться со своим братом. Поскольку миссионерам стало труднее выезжать из страны, другого решения не было. В такой ситуации поездка в Шанхай была случаем на миллион, и им следовало воспользоваться.
– Если твой сын пошел в отца, он будет высоким и брови у него будут густые.
Взглянув на сидевшего напротив мужа, я представила себе Сеука.
– У меня разве густые брови? – спросил Сангхак, неловко притрагиваясь к ним.
Мне показалось, что мы с ним чуть ли не впервые болтаем по-дружески. Если вдуматься, мы жили вместе, делясь друг с другом только самой необходимой информацией. Сангхак не умел выражать эмоции, и мне было трудно наладить с ним контакт.
– У тебя густые брови и широко расставленные, поэтому Наен и выбрала тебя по фото.
– Боже, давай не будем о прошлом…
– Да ты смущен? – улыбнулась я.
В те моменты, когда я случайно вспоминала былое, моя жизнь вовсе не казалась такой тяжелой. Как там поживает Наен? Мне было любопытно и тревожно.
Я беспокоилась за нее, поэтому отправилась на Хило вместе с Тэхо, но по какой-то причине Наен со мной не встретилась. На мгновение я подумала, что она зла на меня, но потом поняла ее чувства.
– Перед отъездом, пожалуйста, познакомься с учеником по имени Хонсок. Этот ребенок хочет вернуться домой. Если вы поедете вместе, это вызовет меньше подозрений.
– О, я знаю этого парня. Нужно будет с ним встретиться, – ответил с энтузиазмом в голосе Сангхак.
Хонсок часто спрашивал, не едет ли какой-нибудь миссионер в Корею, чтобы присоединиться к нему. Он говорил, что его самым заветным желанием было воссоединиться с отцом и сестрой. Если этому суждено было произойти, то именно сейчас. Я подумала, что Сангхак будет чувствовать себя гораздо менее одиноким, если его будет сопровождать Хонсок. И, создавая впечатление сына и отца, которые путешествуют вместе, они вызовут меньше вопросов на контроле.
Человека, стоящего в дверях, я узнала не сразу. Это была Наен. Я не могла поверить, что она сама приехала в лагерь, хотя отказалась встречаться со мной на Хило. Она вошла в комнату. Длинная тень от дерева папайи позади последовала за ней. Когда я впервые за много лет увидела лицо Наен, мне оно показалось изможденным. Ее заострившаяся линия подбородка говорила о том, что Наен переживает тяжелые времена. Ее лицо выглядело лицом незнакомки. Наен казалась человеком, пытающимся справиться с застарелым гневом.
– Это его месть мне. Как отец Джуди мог так жестоко со мной поступить?
Наен все плакала и плакала.
– Сначала я плакала, потому что мне было жаль его, а потом – потому что мне стало жаль себя. Я спросила у Джуди, о чем говорится в этом непереводимом письме, и оказалось, что это документы о разводе. Знаешь, как я гордилась своим положением? Раньше, когда мы заходили в церковь, люди приветствовали нас. Они всегда были так дружелюбны, пытались произвести впечатление, сажали нас на первый ряд. А сейчас эти люди отшатываются, стоит мне пройти мимо. Как будто я какой-то заразный червяк.
Наен чувствовала в этом страшную несправедливость, кричала, что не может так жить, что сходит с ума. Голосом, полным гнева, она сплевывала слова, словно задыхаясь. Все это выглядело так, будто она явилась обвинить меня в том, что я обманула ее, что возможность счастья, которую я ей дала, оказалась ложью.
Я спросила ее, почему она пришла ко мне.
– Я должна спросить у него, как мне теперь жить. Мне и моему ребенку. Если бы ты только поехала со мной вместе на Молокаи… Я очень боюсь ехать в одиночку. Когда я представляю, как изменился этот человек, у меня просто не хватает смелости, чтобы туда отправиться. Я уже отправляла ему фотографию Джуди, но ответа не получила. Может быть, ты съездишь со мной?
Услышав это, я поняла, что она ничуть не изменилась. Наен осталась такой же, как и раньше: тревожной и неспособной самостоятельно принимать даже незначительные решения.
– Не съезжу.
Я была непреклонна в своем ответе, который озвучила немедленно. До Молокаи было три с половиной часа на лодке. Мысленно я проделывала этот путь десятки раз. Но я не могла. Наен, казалось, была немного удивлена моим твердым отказом. И мне было плевать.
– Мы ведь с тобой обе без двух минут вдовы. Зачем ты так?
Этими словами Наен припомнила мне Сангхака, недавно уехавшего в Шанхай. Правдивые слова, но я думала о ситуации иначе. Хоть они оба были далеко, мне ни разу не приходила в голову мысль, что они не вернутся обратно. Я спросила, не хочет ли она взять Тэхо в сопровождающие. Наен колебалась.
– Поезжай-ка ты в одиночку. Это дело касается только двоих.
