Хонсок ворвался в комнату, чтобы сообщить, что он собирается представить мне свою партнершу по танцам. Танцевальная вечеринка, состоявшаяся перед выпускной церемонией, похоже, закончилась раньше, чем ожидалось. Девушка с длинными распущенными волосами выглядела знакомой. Изгибы ее тела красиво подчеркивало светло-фиолетовое платье с мягким и красивым вырезом.
Увидев меня, девушка кинулась обниматься, называя меня «тетя». Сбитая с толку, я спросила, кто она такая. И тогда девушка сказала, что она – дочь Наен и Чансока, и я, снова вглядевшись в ее лицо, воскликнула:
– Ты… Ты Джуди?
– Тетя…
Джуди снова крепко обняла меня.
– Как же ты выросла, я даже не узнала тебя! Еще когда у тебя молоко на губах не обсохло, ты уже была прехорошенькая, а сейчас выглядишь просто восхитительно!
Я недоверчиво смотрела на Джуди, совсем взрослую. В последний раз мы виделись с ней в лагере, где несколько лет назад проходила свадьба Тэхо.
– Ее когда-то кормили молоком? Выглядит так, будто с рождения один только рис и ест. – Хонсок бросил озорной взгляд на тонкие предплечья Джуди.
– Эй! Сейчас как дам тебе…
Джуди сжала кулаки, будто взаправду собиралась стукнуть юношу.
– Как мама? – спросила я осторожно, гадая, не задаю ли неловкий вопрос.
– У нее все в порядке. Я побывала в общине впервые две недели назад. Думаю, что с ней все в порядке и там ей хорошо, хоть жизнь у нее и непростая.
– Вот и славно. Хотя бы ты не забывай приезжать к ней, это ее поддержит.
– Она просила передать вам привет, но у меня все не было времени заехать. Хотя я нашла бы время, будь Хонсок чуточку повежливее. – Джуди игриво щелкнула парня по носу.
– Не жизнь, а пытка. Мама, меня пугают женщины. У меня поджилки трясутся от одного только звука имени Джуди.
Пока они пикировались, я внимательно рассматривала лицо Джуди.
– Нос и губы у тебя отцовские, – тихо пробормотала я, вспомнив молодого Чансока.
– Вы помните, как выглядел мой отец? Я вот плохо его запомнила. Фотографий почти не осталось… Почему у них даже свадебных фото нет? Хотя я до сих пор отчетливо помню это ощущение – как отец крепко обнимает меня.
– Я хорошо помню твоего отца. Он всегда выглядел опрятным и чистым, с волосами, аккуратно зачесанными набок и слегка приглаженными.
Я помнила не только это, конечно. Он был тем, кого я никогда не забывала, ни на мгновение. Со временем его облик стал еще более четким и ярким.
– Мы с твоей матерью, должно быть, были примерно твоего возраста, когда приехали на Пхова. Мы тогда еще не знали, что такое жизнь. Я думала, что провести день без происшествий – уже значит жить хорошо. Все было для нас непонятно и страшно. День за днем – вот так мы и жили.
Восемнадцать лет. В этом возрасте я осмелилась поверить, что мои решения способны сделать Наен счастливой. Сейчас она в Товарищеской общине, Чансок навсегда ушел в море, а Сангхак уехал в Шанхай. В итоге тот трудный выбор, который я сделала, никого не одарил счастливой жизнью, а лишь посеял раздор между нами. Я жалела обо всем сделанном.
– Я многого не знаю, но считаю, что вы делали все, что было в ваших силах. Мама, папа, каждый из вас, – сказала Джуди, слегка коснувшись губами моей щеки.
Я была благодарна судьбе, что она выросла такой яркой и здоровой девушкой. Мне вдруг показалось, что Джуди – это Наен в юности, и я снова крепко обняла ее. Время, когда я, бедная невеста, садилась на корабль до Пхова, было тревожным, но тогда мы были полны надежд. И теперь уже не вернуть тех бессонных ночей, когда мы с Наен обсуждали красивую и непривычную юбку нашей свахи.
Я распечатала конверт, доставленный из Шанхая. Три дня назад мне передали письмо от Сангхака. Все это время я считала, что он мертв, поэтому была рада получить от него весточку. Однако открывать письмо почему-то боялась. Я чувствовала, что внутри нет хороших новостей, поэтому бросила его подальше в ящик шкафа.
